Земляничный вор полностью

Я знаю одну историю – о печальном мальчике, которого превратили в ворону. Злым этого мальчика никак нельзя было назвать, однако печаль и злоба – две черные птицы, которые всегда летают вместе. И чем печальней он становился, тем сильней убеждался в том, какой он плохой и злой, так что ничего хорошего и не заслуживает. Мало-помалу эта-то убежденность и превратила его в ворону, крупную птицу с резким хриплым голосом, которая питается падалью и любит дразнить слабых, завидуя их счастью.

Конечно же, эту историю мне Нарсис рассказал. Он мне вообще очень много всяких историй рассказывал. Например, об одной девочке, очень похожей на меня, и о злой ведьме. Теперь-то я понимаю: той девочкой была Мими, а ведьмой – тетушка Анна. А в тех историях о печальной вороне, по-моему, говорилось о Франсисе Рейно.

У той печальной вороны была некая мрачная глубокая тайна. Куда мрачнее той, из-за которой мальчик некогда в ворону и превратился. Тайну эту ворона, тихая и печальная, всегда носила при себе, куда бы она ни направилась, ибо эта тайна имела вид обыкновенного пера, одного-единственного светлого пера, которое ворона прятала под своим черным крылом. Никто этого пера заметить не мог, и знала о нем только сама ворона. Но она чувствовала, что именно из-за него стала не такой, как другие. Это светлое перо заставляло ворону тосковать по тому мальчику, каким она была когда-то, и страстно мечтать о сладостях. А еще оно пробуждало в душе юноши-вороны мечты о любви, хотя он считал, что любовь для него абсолютно недосягаема.

Он стоял, перегнувшись через бортик колодца, и смотрел вниз, в темноту. Потом подобрал с земли какую-то железку, бросил ее в колодец, и лишь очень не скоро где-то далеко под землей раздался всплеск. Я следила за ним, спрятавшись в кустах, и совершенно не представляла, что мне сделать или сказать. Нарсис давным-давно предупредил меня, как опасен этот старый колодец и как он глубок. Но сейчас я никак не могла поверить, что Рейно собрался…

Я негромко крикнула по-сорочьи, не вылезая из своего потайного убежища. Но Рейно меня не услышал. Ветер был совсем тихий, как спящий мышонок. Я понимала, что мне нужно сделать что-то еще. Но станет ли Рейно меня слушать? Или при моем появлении он просто прыгнет туда, и все?

И все же, призвав на помощь свой новый повелительный голос, я решительно шагнула на поляну и сказала:

– Месье кюре, это я, Розетт. Я охотно прощу вам вторжение на частную территорию, но вы должны немедленно отойти от колодца.

На мгновение мне показалось, что он действительно сейчас прыгнет в колодец. Он повернулся и вскочил на бортик. Глаза у него были огромные, как окна. Я подошла чуть ближе. Теперь я стояла совсем рядом с колодцем. Задрав голову, я посмотрела прямо ему в лицо и спокойно повторила:

– Немедленно слезьте оттуда. Вы же упадете.

Он посмотрел на меня. Мне показалось, что он не совсем уверен, это я или ему просто что-то мерещится. Потом он спросил:

– Ты Розетт Роше? Это действительно ты?

Я кивнула.

– Но ведь ты можешь говорить!

– Конечно, могу. А теперь, пожалуйста, слезайте оттуда.

Он покачал головой.

Я попыталась прочесть цвета его ауры. С Рейно это всегда довольно трудно. В нем всегда присутствует какой-то дополнительный фон, слышатся какие-то шумы – сразу ничего толком и не разберешь. Но сейчас он, казалось, состоял из сплошной боли и сожалений – пурпурный, алый и черный цвета завивались каким-то сумасшедшим вихрем, – и мне стало ясно: если бы я помедлила еще хоть минуту, он бы точно прыгнул в колодец и умер там в темноте.

– Вы же не хотите туда прыгать, – сказала я.

Он рассмеялся – ох, какой это был невеселый смех! – и сказал: