— Довольно развита. Разумется, без астрофизики и прочих более новых ответвлений. Гелиоцентрическая система принята очень давно, мне даже не попалось сведений о других представлениях. Отличные звездные карты… да, название планеты! Они называют ее Туу. Не знаю, можно ли предполагать, что это искаженная Эдура. Похоже, но… Так, значит, карты. Хорошие, подробные, моментами даже кажется, что чересчур подробные. Но, Маран, ты задал слишком сложную задачу. У них очень неплохие телескопы. Я не могу судить, насколько их карты соответствуют их телескопам. Может, да, может, нет, это надо как следует проанализировать. Имея полные данные о телескопах. Словом, ручаться ни за что не могу.
— Я понимаю. Я не прошу, чтобы ты и вообще кто-либо ручались за точность своих выводов. Меня интересуют ваши впечатления. Значит, ни да, ни нет?
Дан кивнул.
— Тоже дело. Так, Артур?
— В биологических науках у них неплохо развита описательная часть, — сказал Артур медленно, было видно, что он взвешивает каждое слово. — Ботаника, зоология, анатомия человека. Даже микробиология. С физиологией похуже. Зато есть клеточная теория. Правда, нет ни теории наследственности, ни эволюционной теории. Вообще они очень увлекаются классификацией, я обнаружил десяток систем. Но там где нужны более совершенные исследовательские методы, аппаратура — полная пустота.
— Если я правильно помню, — заметил Маран, — ни у Дарвина, ни у Менделя особой аппаратуры не было.
— Это верно. Но…
— Но у них была голова, это ты хочешь сказать? Кстати, тебе не показалось, что их биохимия сложновата? Собственно, само наличие биохимии не совсем естественно для такого уровня, нет?
— Возможно, — согласился Артур, — но у них довольно-таки развита общая химия. Я бы отнес ее уровень примерно к нашему девятнадцатому веку. А у нас тогда уже была биохимия, правда, в зачаточном виде. Но опять-таки, заключить, что это чистое знание, я не берусь.
— А медицина?
— Не совсем примитивна. Использует множество лекарственных растений, хирургические методы. С асептикой и обезболиванием. Но от совершенства далека.
— И ничего неожиданного?
— Как будто нет. О медицине мне судить труднее.
— Словом, из естественных наук ничего почерпнуть не удалось, — резюмировал Маран. — Пошли дальше. История.
— С истории следовало бы начать, — заметил Патрик.
— Следовало бы. Если б она нам что-то дала.
— Не дает?
— Ну… Я посмотрел половину, мы с Даном ее поделили.
— Ах ты и работал, — сказал Патрик. — Не только амурами занимался.
— Не только. — Маран был невозмутим. Дан все ждал, когда он рассердится, но тот, видимо, твердо решил на подначивания Патрика не реагировать. — Кстати, я взял на себя еще и философию. И должен вам сказать, их философия меня потрясла.
— Чем? — спросил Дан с любопытством. Он знал, что Марана потрясти нелегко.
— Своей скудостью. Если не сказать, почти полным отсутствием. По сути, она сводится к этике, а скорее, к нескольким этическим принципам. Несколько веков назад у них был популярен аскетизм, но теперь он забыт, и ныне их главный философ, если можно его так назвать — некто Эвесса, который жил примерно лет триста назад по земному времени и проповедовал нечто родственное атараксии с элементами гедонизма…
— Погоди! — остановил его Патрик. — Что такое ата… как ты сказал?
— Атараксия. Безмятежность духа или душевный покой как высшая ценность.
— Слово похоже на земное.
— Оно и есть земное, — усмехнулся Маран.
— Да? А откуда ты его знаешь?
— В каком смысле, откуда? Разве земная философия это тайна?
— Нет, — сказал Патрик, — но я лично ни о чем таком не имею понятия.
— Очень зря. В общем, выпадет свободная минута, я расскажу вам об Эвессе подробнее. — Маран посмотрел на Патрика и ехидно добавил: — Конечно, это не амуры с кариссой Асуа, может, не всем будет интересно.
Патрик промолчал, и он продолжил уже иным тоном:
— Теперь об истории. Дан, слово тебе.
— Практически все, что есть в этих томищах, касается истории собственного государства, — сообщил Дан скучным голосом. — Начиная с его создания примерно шесть тысяч лет назад…
Патрик присвистнул.
— Ну и долголетие! На Земле, по-моему, таких и не было?
— Почти. Разве что Китай или Древний Египет, да и те только приближаются к здешнему стандарту. Но на Земле все время воевали. А тут ни одной войны…
— В чем же заключается их история?
— В основном, в смене династий и правителей. При одном короле жилось лучше, при другом хуже, неурожай там, землетрясение тут. Географические открытия. Какой-то мореплаватель доплыл до Пустынного континента, другой открыл кучу островов. Кар Лосор совершил кругосветное путешествие чуть не тысячу лет назад. В таком роде.
— А что было до создания государства? — спросил Артур.
— В этих книгах очень краткие предисловия. Раньше, мол, были разрозненные племена, которые постепенно объединились, возникли племенные союзы, затем государства… Прямо как в школьном курсе истории, который я терпеть не мог.
