Да, охота оказалась совсем не похожей на те, которые описывали земные романы. В условленном месте на опушке леса собралось человек двенадцать мужчин, среди которых Дан с удивлением увидел и наследника престола. Горт был один, без слуг… собственно, здесь не принято было держать горничных или камердинеров, прислуга гостиничная или дворцовая, но не личная… да и вообще тут присутствовали только дворяне, единственный человек, попроще одетый, остался у кареты, а может, фургона, из которого вынули и раздали арбалеты и стрелы. Занимался этим лично кар Асуа, хозяин охоты, которому принадлежал и лес, довольно густой, но с немалым количеством протоптанных сниттами тропинок. Охота больше походила на состязание, каждому выдали по двадцать меченых стрел, по которым предполагалось опознавать убитую дичь, вернее, убийцу дичи, и охотники разъехались в разные стороны поодиночке и парами. Никакого другого оружия. И никаких собак. Дичь полагалось находить самим. Конечно, они всегда могли отговориться своим островным происхождением, но возвращаться с пустыми руками тоже как-то не улыбалось…
— Проблема не только в том, где ее найти, эту дичь, — сказал Маран, — но и в том, как понять, дичь ли это. Еще притащим что-то несъедобное, это хуже, чем ничего не принести.
— А как мы ее подстрелим? Сомневаюсь, чтобы я так, сходу, попал из незнакомого оружия в движущуюся мишень.
— Это как раз не проблема. Я взял станнер. Собьем из станнера, а потом вонзим стрелу. Но в кого?
— А как охотятся на Торене? — полюбопытствовал Дан. — Там ведь тоже леса.
— Понятия не имею. Никогда не пробовал. Правда, в свое время Песта приглашал меня и не раз. Он был заядлым охотником и вовлек в любимое занятие всю верхушку Охраны. Но во мне инстинкт убийцы угас давно. Если когда-либо имелся. Я всегда чем-то отговаривался, так что опыта у меня никакого. А у тебя?
— Тоже.
— Придется экспериментировать, — решил Маран.
Подумав, он соскочил со снитта, привязал его к дереву и стал собирать валявшиеся на поляне во множестве шишки, складывая их в карманы длинного кожаного жилета, какие им выдали вместе с арбалетом или в дополнение к арбалету, помимо четырех других на левом боку жилета был длинный узкий кармашек, предназначенный специально для стрел, с толстым полукруглым донышком из твердой кожи. Дан, не совсем понимавший смысл его действий, последовал тем не менее его примеру. Потом Маран извлек из потайного отделения кошелька крошечный станнер и углубился по почти незаметной тропинке в лес. Дан шел за ним след в след, стараясь ступать так же беззвучно. Отойдя от поляны, Маран вынул несколько шишек и стал левой рукой по одной бросать в кусты, держа правую руку со станнером наготове. Дан воспринял новоизобретенный метод скептически, однако, к его удивлению, после двух- или трехкратного повторения этих манипуляций, очередные кусты, в которые кинул шишку Маран, зашевелились, и тот, мгновенно сделав зигзагообразное движение станнером, подошел к кустам, поискал и вытащил оттуда небольшого зверька, весьма напоминавшего зайца.
— Годится? — спросил он подошедшего Дана.
— По-моему, да.
— По-моему, тоже. — Маран вынул из кармана стрелу, примерился и… опустил руку.
— Быстрее, — сказал Дан, — еще увидит кто-нибудь.
— Не могу.
— Оставь, ради бога! На Перицене не ты стрелял всякую дичь?
— На Перицене она убегала, — возразил Маран.
— Ну дай я…
Маран посмотрел на него, потом вздохнул.
— Не надо.
Его рука не дрогнула, и он точно попал, куда целился, прямо в сердце злополучного зверька, но Дан заметил, что он стиснул зубы. А потом сказал:
— Все, с меня хватит. Держи. Я подожду тебя на поляне, у сниттов.
Он отдал Дану станнер и пошел по тропинке обратно, неся добычу за уши.
Дан был не особо уверен, что ему удастся повторить этот трюк, тем более, что он сомневался в быстроте собственной реакции, однако уже через несколько минут он кого-то вспугнул, правда, не попал, но еще три-четыре повторения, и прямо перед ним неуклюже поднялась в воздух крупная птица, которую он без труда сбил из станнера. Только тогда он сообразил, что это охотничий лес, тут должно быть много дичи и, в основном, непуганой, ведь здешние охотники не устраивают шум на всю округу. Он поднял птицу за крыло, вынул стрелу и понял, почему колебался Маран. В момент выстрела он даже почувствовал секундный охотничий азарт, но теперь, когда он держал беспомощную птицу в руке, у него возникло ощущение, что он должен совершить хладнокровное и безжалостное убийство. Но он все же пересилил себя, потом таким же образом добыл вторую птицу, засунул станнер поглубже во внутренний карман куртки, закинул арбалет за спину, взял в каждую руку по птице и пошел к поляне.
Еще в отдалении он расслышал громкий, возбужденный голос, слов не разобрал, но почувствовал угрозу, ускорил шаги, потом почти побежал и уже у поляны услышал последнюю фразу:
— Неужели ты думаешь, что кар Асуа позволит кому бы то ни было безнаказанно ухаживать за его женой?
