Мы летим уже несколько часов. Автомобиль большой, поэтому скорость довольно медленная. Плюс эти подонки стараются не нарушать правила, чтобы не быть пойманными воздушной полицией Земли. Голова у них соображает, вернее, головастик — расон. Он мозг операции, мухиф — сила. Рядом с ним я успела уже многое разузнать.
Где-то посреди полёта притворилась спящей, а сама подслушивала разговоры.
Папочка, такой папочка!
Он действительно когда-то давно перешёл дорогу этим двоим. И когда я говорю давно, это самое давно, значит, очень давно. Чуть больше сорока лет назад.
Я в шоке, что ради мести они ждали столько лет! Можно было бы восхититься, но точно не стану этого делать.
Они годами вынашивали план, следили за мной. Однако охрана у меня всегда была хоть куда! А в Лётную Академию, в которой я провела последние четыре года, у них не было возможности пробраться. Как бы ни старались! А они старались...
Собравшись в отпуск и проявив настойчивость сумасшедшей истерички, я им принесла себя на блюдечке. За мной всегда был хвост. Вернее, два хвост. Один — мой Альварез со своей командой, второй — отбитые на всю голову преступники. И тем, и другим не составило труда отследить мои передвижения.
То, что я ушла с Алексом, было им только на руку. С жамилом они бы не справились без должной подготовки, а вот с человеком... ещё и без охраны... итог я знаю. Совсем неутешительный.
Интересной информацией стало для меня то, что мы летим в Африку!
Знала бы Диана эль Саавера-Ардерра-Гарсон, где я провожу свой отпуск! Наверняка впала бы в депрессию и ещё долго твердила, что отпуск в Африке — это вселенское зло.
Едва не выдала себя, когда подумала об этом. Уж очень смешно мама вспоминает истории из своей молодости.
— А-а-а, — ору будто сумасшедшая. Для чего? Чтобы позлить этих отморозков.
Водитель так испугался, что дёрнул руль и автомобиль накренился. Над морем, но это не главное. Плавать я умею.
— Ты что кричишь, крошка?! Ещё рано. Стонать и орать ты будешь позже, — мухиф окинул мои оголённые ноги похотливым взглядом.
Фу!
Чёрная дыра!
— А-а-а, — вновь завываю, подтверждая свой статус душевнобольной.
— Что с ней? — осьминог обращается к большеголовому.
— Больная, может? — тот достаёт какой-то очередной прибор и тычет в меня. Безрезультатно.
— А-а-а, — хочу заржать, но терплю и ору. Готовлю почву для будущего побега.
— Давай рот ей заклеим?
— Думаешь, поможет?
— А-а-а! — Всевышние Небеса, дайте мне силы!
— Нечем клеить. Крошка, ты больная? — обращается, как к сумасшедшей. Ну и пусть!
— А... такое... а-а... быва-а-ает. Скоро... а-а-а... пройдёт.
Ублюдки сидят с заткнутыми ушами и лишь водитель в полном объёме наслаждается моими воплями. Хорошо.
— Прошло, — сообщаю минут через десять. Я бы ещё поорала, но горло уже режет, — а-а-а вы не думали, почему я в народ редко выхожу? — стараюсь не показывать своей осведомлённости их «секретного» разговора.
— Твой папаша прятал тебя от нас! — рыкает мухиф, каждый раз, когда дело касается Сириуса, ему башню сносит.
Ой, столько земных слов вспомнила за сутки, что впору признать меня полноценной землянкой.
— Пф-ф, — фыркаю, — кричу просто часто, им стыдно меня в свет выводить!
Эти идиоты задумались и ненадолго замолчали, а я хотя бы немного расслабилась. Судя по карте, которую видно одним глазом на приборной панели, лететь осталось около десяти минут.
***
Меня выталкивают из автомобиля и хватают под руки с двух сторон.
— Сама пойду, — пытаюсь избавиться от липких ручищ, но они вцепились мёртвой хваткой.
— Сбежишь ещё, знаем мы вас, жамилов!
Мы подходим к какой-то двери в земле, очень похожей на люк. Шестёрки главарей вводят непонятный код, и дверь отъезжает в сторону. Впереди лестница, которая ведёт вниз. Подземное логово?
Меня ведут по улочкам города. Вокруг стоит дикая вонь, туда-сюда снуют грозные, якобы очень опасные люди и всякие представители иных рас нашей Империи.
Спустя пять минут мы доходим до неприметного сарая, домом это сооружение называть язык не поворачивается. Меня первой вталкивают внутрь и всей толпой заходят следом.
Расон вводит какой-то код на панели слева от двери, а я вновь начинаю орать, как ненормальная.
— А-а-а!
Мария Гарсон
— А-а-а!
— Крошка, может, хватит? Голова от тебя болит, — рычит расон. Большеголовые не выносят громких звуков. Особенность их расы. Однако я только этого и добиваюсь. Он мозг этой операции, от него следует избавиться.
— А-а-а. Это очередной приступ. А-а-а, не могу остановиться! Когда-а-а попадаю в новые места-а-а всегда та-а-ак! — несу чушь.
— Сколько нам с... — мухиф указывает подбородком в мою сторону, — этой здесь торчать?
— День, может, два, — отвечает второй, — пока всё настроим, пока свяжемся с Гарсоном.
Что они задумали?!