Когда он подошел совсем близко, то увидел, что люди вырывают друг у друга какую-то фотографию, жадно всматриваются в неё, пока она не переходила в одну из десятков тянущихся к ней рук. Из непрекращающегося гомона голосов он понял, что кто-то из стоящих в этой толпе несколько минут назад нашел здесь же, на тротуаре, бумажник. В нем кроме незначительной суммы денег лежала фотография, при взгляде на которую у каждого округлялись глаза и страшный ком подкатывал к горлу. Не увидев её Бельский не смог уйти. Решив на несколько секунд забыть своё степенство, которое было сейчас ни к месту, он аккуратными, но могучими движениями пробрался в центр толпы, по движению её определил направление миграции фотографии и перехватил её. Пользуясь завидным ростом, он поднял карточку над головой, тем самым обеспечивая возможность увидеть её большему количеству людей, а самое главное – себе.
…На краю гигантского оврага, сплошь заросшего непролазным кустарником, скученно стояли люди. Возможно, их было много: фотография «выхватывала» далеко не всех – на переднем плане, внизу фотографии виднелись лишь их затылки. Все смотрели лишь в одном направлении – на противоположную сторону оврага… Там, над невысоким холмом, покрытым шапкой леса, чуть касаясь верхушек деревьев висел на фоне темного неба пугающий своими размерами светлый диск. Казалось, даже, что расстояние, разделявшее это чудовище и людей, было легко определяемым на глаз: 300—400 метров; сам же диск в диаметре—около ста… В верхней части светящегося круглого экрана красовалось очень контрастное слово: «СПАСИТЕЛЬ», только буква «И» в нем была перевернута и выглядела, как латинская «N». Почти всю остальную площадь занимал замысловатый узор, состоящий из параллельных концентрических линий, образующих в центре его сложные завитки… Несомненно, это была центральная часть отпечатка человеческого пальца. Качество фотографии позволяло заметить, что и буквы, и узор состояли из множества черных точек, и расположены они были не ровными рядами, как на снимках, сделанных с типографского клише, а, скорее, как на литографском оттиске – весь фон был равномерно усеян мельчайшими крапинками, постепенно сгущающимися к самой периферии.
Бельскому недолго удавалось разглядывать фотографию – её все же вырвали. С трудом выбившись за пределы неистовствующий массы, он успел обратить внимание на лица людей, полных тревоги и, самое удивительное, отчаяния. Как легко вывести из равновесия нашу будничность, наш покой, сломать веру в неизменность бытия! Подумав об этом, Бельский удивился сам себе: «А чем же я отличаюсь от других? Почему я спокоен? Что удерживает меня от паники? Моя интуиция? Бывало, она меня подводила… Редко, но бывало».
Он не уходил. Толпа прибывала, люди толкали его; идущие мимо беспрерывно кидали вопросы «что случилось?» и, не дожидаясь ответа, устремлялись дальше – в «эпицентр» стихии.
Вдруг шум резко возрос, толпа громко загудела, послышались выкрики: «Куда?! Стой!.. Держи!…». Толпа зашевелилась какими-то рывками. Бойкий парень, ловко перепрыгивая через упавших на землю и прижимая к груди фотографию, выскочил из сквера, перемахнул через невысокую ограду и скрылся за углом проспекта.
Толпа негодовала, стонала, кто-то кинулся вдогонку… какая-то женщина с раскрасневшимся лицом, держала за руку маленькую девочку. Она смотрела вслед убегающему парню, взывала мужчин к активным действиям, сокрушенно хлопала рукой по бедру, потом запричитала: «Да что же это такое делается, люди?!» и, вдруг, заплакала. Слезы бессилия текли по её пухлым щекам. Девочка некоторое время, недоумевая, смотрела на неё, широко раскрыв ничего не понимающие глазенки, и тоже заревела.
Бельский не мог не подойти, видя эту удручающую сцену. Быстро успокоил и мать, и её дочку, покорил, призвал к самообладанию…
Люди не расходились. Немного поостыв, они группировались в отдельные кучки, горячо обсуждая увиденное. Так бывает обычно на месте какого-нибудь дорожно-транспортного происшествия, когда и милиция, и работники скорой помощи уже давно сделают своё дело, опрошенные свидетели выполнят свой долг и разойдутся, а люди еще долго не могут унять своих эмоций, а, уняв, уходят тоже. Но на смену им незаметно «заступают» все новые и новые партии любопытных. Бельский не стал уподобляться последним и ушел раньше всех. Сразу, как только успокоил незнакомку с ребёнком. Чтобы не стать свидетелем других подобных сцен…
