На другой день Карианна вернулась с тренировки около девяти вечера. Рут стояла на коленях в гостиной и разбирала ящики с книгами.
— Ты ела? — крикнула Карианна из передней своим обычным, жизнерадостным тоном.
— Ага, — ответила Рут, — я сделала глазунью с беконом. Если хочешь, яйца еще есть.
— Пожалуй, я ограничусь бутербродом. А сок у нас остался? После этих проклятых занятий нападает безумная жажда.
Повозившись на кухне, Карианна со стаканом в руке вошла в комнату и огляделась по сторонам.
— Ой, как стало замечательно! — воскликнула она. — Хорошо, что ты придумала устроить полки в гостиной. Эта стена просилась, чтобы ее чем-нибудь заполнили.
— Книг все равно слишком много, — заметила Рут. — Придется ставить в два ряда.
— Четырнадцатое мая, — сказала Карианна. — Верно?
Рут вздрогнула и уронила на пол стопку книг в бумажном переплете.
— Тьфу ты, черт! — буркнула она и принялась собирать их. Она не оборачивалась.
— Можешь ничего не говорить, — послышался сзади мягкий голос Карианны. — Я так и знала. Спасибо большое.
Рут растерялась: наверное, надо было возразить, сказать, что она еще не проверяла или что число другое, в общем, отрицать… Может, действительно стоило так сделать? Но Карианна… Она ведь спрашивала о таком пустяке, о такой малости.
К тому же Рут совершенно не умела врать.
День проходил за днем. Неделя за неделей.
Карианна вела привычный образ жизни: работала, занималась спортом, время от времени позволяла себе выйти в свет, иногда вместе с Рут. Один раз они были в кино, в другой ели бифштексы в ресторане «Ла гитарра». Карианна больше не справлялась про Яннику, Рут тоже избегала этой темы.
Все как будто было по-прежнему, хотя Рут и сомневалась в этом.
Она знала, чувствовала, что где-то рядом зияет пропасть, таится опасность…
Но нет, такого просто не бывает! Как не бывает любовных треугольников и связанных с ними драм, не бывает рака, похищения людей, автомобильных катастроф и шпионов: все это принадлежит иному миру, сказке, мифу. Поддерживая распространение мифов, размышляла Рут, мы в то же время убеждены, что ничего подобного не может произойти ни с нами самими, ни с кем-либо из наших знакомых, такие вещи не касаются
Примерно в таком роде мы рассуждаем и о бедных…
Однажды Рут проснулась ночью от какого-то сна… или, может, ее разбудил шум? Ей как будто не снилось ничего дурного… конечно, это был не ее сон…
Все еще в полудреме, Рут села на постели, в ушах продолжала звучать колыбельная, которую напевала ей теплая ночь, ш-ш, ш-ш, ш-ш, хотелось снова забраться под одеяло и свернуться там клубочком.
И тут до Рут донесся стон… или всхлип?
Что это?
Она отдернула в сторону одеяло и встала.
Карианна лежала на кушетке, отбиваясь от кого-то руками и ногами и что-то бормоча, глаза у нее были закрыты.
Рут склонилась над ней, поймала тонкую кисть, отчаянно молотящую воздух.
— Эй, Карианна! — позвала она. — Что с тобой? У тебя плохой сон? Проснись, Карианна!
Пошарив другой рукой по тумбочке, Рут нащупала лампу и зажгла ее.
Карианна раскрыла глаза, заморгала от яркого света. Она затихла и некоторое время лежала притаившись, не двигаясь и не произнося ни слова.
Рут присела на край постели.
— Что случилось? — с тревогой спросила она. — Ты кричала во сне, так что слушать страшно было.
— Да… Мне что-то приснилось, — наконец выговорила Карианна не своим, осипшим голосом. Она села, притянула колени к груди. Руки лежали скрещенными поверх одеяла.
— Хочешь, я согрею молока? — предложила Рут, точно Карианна была пятилетним ребенком, которого можно утешить, налепив на болячку пластырь и рассказав сказку.
— Мне снилось… мне снилось, что я… — шепотом начала Карианна, потом задрожала и, вскрикнув: — Господи Боже мой! — расплакалась.
Рут никогда не видела Карианну плачущей, поэтому она сидела в замешательстве и только гладила подругу по плечу.
— Они… их было много, — так же тихо продолжала Карианна, — они… это было чудовищно.
Она принялась раскачиваться всем туловищем, взад-вперед, взад-вперед, словно мучаясь невыносимой болью, которую это однообразное движение могло каким-то образом притупить.
— Они насиловали меня. Фу, гадость! Слизь облепила мне лицо, лезла в рот, в нос, в глаза… не давала дышать…
Рут привлекла подругу к себе, обняла ее и твердой рукой неторопливо поглаживала по спине, пока рыдания не стихли.
Затем они еще долго сидели на кровати, прижимаясь друг к другу.
Рут не мерзла, на ней была плотная ночная рубашка из цветастой фланели, она надела ее, потому что ночи стали по-осеннему холодными, а она любила спать с открытым окном. Карианна же круглый год спала раздетой, и через некоторое время Рут заметила, что Карианна похолодела и трясется.
— Ты замерзла, — сказала Рут, — ложись-ка обратно. Забирайся под одеяло.
Карианна послушно легла.
