А что делать Рут? Она не знала. Наверное, надо было все же кому-нибудь рассказать… Но кому? И зачем? С какой целью?
Пожалуй, всем будет лучше, если Янника сменит сад и на этом будет поставлена точка.
Рут вспомнила обещание, данное Карианной: «Если она откажет, я больше не стану ездить туда. Даю слово».
Сомнительно, чтобы она сумела его сдержать.
Рут не была уверена, что это было бы под силу и ей самой.
Карианна казалась спокойной. Даже слишком: она разговаривала деловым, отрешенным тоном, быть может, чуточку усталым.
Рут так и подмывало схватить ее за плечи и встряхнуть, вытрясти из нее эмоции, пускай расплачется, закричит, будет ругаться, впадет в истерику — все, что угодно, лучше этого бесстрастного спокойствия.
Рут начала осознавать, насколько более здоровой была в свое время реакция Анетты, хотя воспринимать ее тогда было нелегко.
Вскоре Рут уже едва ли не злилась на Карианну. И, вероятно, эта злость и подвигла ее на то, чтобы не без колкости объявить подруге, что ее принимают за наркоманку и к тому же дают всего восемнадцать лет. Рут мгновенно пожалела о сказанном — звонившая женщина была напугана, она пыталась защититься, и дразнить этим Карианну было жестоко.
Рут испуганно взглянула на подругу: теперь-то Карианна должна прореагировать?
Но Карианна только улыбнулась и, все так же спокойно и глядя в пространство, сказала:
— Да, я видела, как у нее вытянулась физиономия. Понимаешь, — словно в забытьи, продолжала она, — летом со мной произошел странный случай. Неподалеку отсюда, в парке… Не помню, почему я там очутилась. — Она наморщила лоб. — Как бы то ни было, я познакомилась со старушкой, которая гуляла с одним мальчиком, усыновленным. Ты бы послушала ее разговоры… Мать, то есть приемная родительница, такая замечательная, потому что взяла ребеночка, а другая, настоящая…
Она умолкла.
— Да? — негромко ободрила Рут.
— А настоящая — просто дрянь, — выдохнула Карианна, и в ее голосе не слышно было ничего, кроме безнадежности. — И она была права, — добавила Карианна.
— Как ты можешь?! — вскипела Рут. — «И она была права»! Нельзя сидеть спокойно и примиряться с тем, что люди могут быть такого мнения о тебе! Я не узнаю тебя. Карианна!
Рут вскочила и принялась расхаживать взад-вперед по зеленому ковру, лежавшему в гостиной еще с Мимминых времен.
— Мне все равно, — отвечала Карианна, пожимая плечами.
Рут подошла к дивану и присела рядом с ней. Взяла холодную, как ледышка, руку Карианны и совершенно машинально начала тереть ее, согревая в своих ладонях.
— Но почему ты не выплачешься? — проговорила Рут. — Тебе бы сразу стало лучше.
И у Карианны, точно по заказу, потекли слезы. Но хотя она тихо плакала, лицо Карианны и ее голос оставались бесстрастными.
— Мне хотелось бы только одного, — произнесла она. — Ты, конечно, скажешь, что это глупо и сентиментально, и будешь права… Но… скоро Рождество, и я подумала… может, мне позволят сделать девочке рождественский подарок? Один-единственный раз…
— Час от часу не легче, — сказала Рут и разревелась. Она наклонила голову, уткнулась лицом в колени и зарыдала, как дитя.
Она почувствовала Карианнины руки, которые ласково, хотя и несколько рассеянно, гладили ее по волосам. Спустя некоторое время Рут громко всхлипнула и распрямилась.
— Я, пожалуй, выйду пробежаться, — сказала Карианна. — А то я что-то совсем запустила тренировки, надо, пока не поздно, входить в форму.
Рут удивленно посмотрела вслед подруге, когда та скрылась в своей комнате, чтобы переодеться в кроссовки и в желтый спортивный костюм.
— Ты совершенно непредсказуема, — заметила Рут.
— Ну что ты? Просто бег очень помогает! — крикнула Карианна из-за двери.
За две недели до Рождества Рут поняла, что сходит с ума. Это было в четверг вечером, около девяти, она была в квартире одна, Карианна пошла заниматься каратэ. Рут расположилась в самом уютном кресле и поставила «Аппассионату» — она всегда старалась слушать классическую музыку, пока Карианны нет дома. Итак, она сидела в кресле и читала под пластинку Мэрилин Френч[15].
И вдруг…
Когда Рут пришла в себя, она лежала возле кресла, скорчившись на полу в позе утробного младенца, лицо ее было притянуто к коленкам, руки прикрывали голову.
Судя по музыке, она отсутствовала минуты две-три.
Рут перевела дух, встала, огляделась вокруг: ничего необычного. Только домашние тапочки на ногах… промокли!
Тихонько всхлипнув, она отбросила их от себя и еще постояла, пытаясь отдышаться.
Затем медленно, пошатываясь, вышла в кухню. У Карианны была в холодильнике почти нетронутая бутылка «Кампари», которая стояла уже больше недели. Рут достала стакан, налила себе, выпила. Она заглотнула неразбавленной и вторую порцию, хотя не любила горьковато-сладкий вкус аперитива; только налив себе в третий раз, она плеснула в стакан воды из-под крана.
К приходу Карианны Рут сидела на диване с закрытыми глазами. Но не спала. Она находилась в блаженном дурмане.
— Вот еще напасть! — сказала Карианна. — Что с тобой?
