— Ну да. На мне же нет ничего, кроме рубашки и трусиков!
— А сколько ты весила до того, как забеременела?
— Пятьдесят пять. — У Марии на глазах слезы.
— Придется сообщить старшей сестре. По-моему, это многовато.
— Ты чем-то расстроена? — спрашивает Сигне.
— Да все эта проклятая вода. Ее становится все больше и больше. Иначе чего бы я так прибавляла в весе?
— А у тебя вообще-то нет отеков?
— Нет. Сама видишь. Лицо совсем не изменилось, и тут, смотри… — Мария отворачивает рукав и показывает Сигне длинную тонкую руку. — Видишь, никаких отеков нет!
Зав. отделением смотрит своими карими глазами на спящую пациентку.
— Я разбужу ее, — говорит медсестра и кладет руку на плечо Марии.
Мария растерянно поднимается с подушки.
— Пациентка сильно прибавляет в весе, — говорит старшая сестра.
— Есть у вас отеки на руках или на ногах?
— Ни малейших, — говорит Мария и откидывает одеяло, показывая свои тонкие ноги.
Старшая сестра обхватывает ее щиколотку и нажимает большим пальцем на кожу.
— Нет. Жидкости здесь нет.
— А как вы вообще себя чувствуете, фру Хансен?
— Я все больше ощущаю какую-то усталость. Плохо сплю, хотя принимаю снотворное. Ближе к утру — хуже всего. Вода так давит мне на нижние ребра, кажется, прямо вот-вот сломаются. Я верчусь и кручусь в постели и не нахожу себе места. Но это бы ничего, знать бы только, что маленькому от этого не будет вреда.
Врач кивает и начинает листать историю болезни.
— Мы направим вас на ультразвук и посмотрим, к какому выводу они придут на этот раз. И если результат будет неблагоприятным, возможно, примем решение прервать беременность.
Зимний свет скупо освещает палату. В этом январском свете предметы не отбрасывают тени, контуры их расплывчаты и неопределенны.
— Ну а как дела у вас?
Врач останавливается перед новенькой, Тенной, женщиной с серо-голубыми глазами.
— У меня сильные боли в боку. Это продолжается со вчерашнего утра.
— Покажите, где.
— Вот здесь. Но вообще-то болит уже давно, — тихо говорит Тенна. — При каждом движении ребенка мне будто нож всаживают в бок.
— Да? Такого ощущения не должно быть. Ну, посмотрим, что тут записано. — Он листает историю болезни. — У вас это вторая беременность. А положили вас ночью со схватками и кровотечением. Но схватки вам временно приостановили, да? Так. Значит, надо срочно сделать ультразвуковое исследование. Как можно скорее.
Медсестра записывает.
— Ну а вы, фру Ларсен? Кажется, вашему терпению скоро придет конец?
— Оно давно уже кончилось, — шепчет Линда, уползая под одеяло.
— Ну, похоже, ваши дела идут на лад. Ребенок у вас растет, как положено. И поскольку все у вас сейчас в норме, я считаю, что мы спокойно можем вас выписать сегодня же.
На лице Линды расплывается широкая улыбка, и одеяло медленно сползает с ее маленького живота и тщедушного, не очень ладно скроенного тела.
— Что, в самом деле?
— Да.
Слава Богу. Долгий нудный больничный период позади. Она возвращается домой к Аллану! Жизнь начинается снова.
После обхода сестра заглянула в палату и сказала Марии:
— Ты бы спустилась вниз, навестила турчанку в интенсивном. Ей так нужно увидеть хоть одно знакомое лицо! Можешь пройти прямиком через родильное отделение.
Мария поднялась, спустила ноги с кровати, откинула назад свои длинные каштановые волосы и надела белый халат.
— Ты слышала, Мария? — говорит Линда. — Я сегодня ухожу домой. Вот Аллан-то будет рад!
В белых гольфах, белом халате, белых босоножках, придерживая свой налитый водой живот, выходит Мария на лестничную клетку, спускается в лифте на один этаж и оказывается перед родильным отделением, тем отделением, куда никто не должен входить, только те, у кого начались роды. «Посторонним вход запрещен. Просьба звонить».
Дверь с матовыми стеклами открывается, и выходит помощница акушерки. К счастью, Марии она знакома.
Стараясь придать себе независимый и целеустремленный вид, Мария осторожно входит в темный коридор. К ее удивлению, кругом полная тишина. Она-то полагала, что из всех палат будут раздаваться вопли и стоны. А тут наоборот — полное молчание. Мимо с судном в руках проскользнула акушерка. Возле одной палаты стоит неубранная каталка, похоже, на ней только что кто-то лежал. Мария проходит мимо кухоньки, откуда доносится запах гренков.
И вот она снова на лестнице. По другую сторону от лифта дверь с надписью «Интенсивная терапия».
Она крадется мимо распахнутых и закрытых дверей. За одной видит пустую ванну. За другой юная девица лежит и читает газету, на тумбочке бутылка с содовой.
В большой палате на четверых, где она провела новогоднюю и последующую ночи, на фоне окна вырисовывается силуэт низенькой тучной фигурки. Она поворачивает голову — Хабиба! В своем нейлоновом халате цвета цикламена. Она встает и обнимает подругу.
Тут же появляется полная акушерка в белых сабо.
— Можете вы объяснить ей, что она должна принимать таблетки? Ей назначили по таблетке каждые полчаса.
С помощью двух рисунков в самодельном словарике Марии удалось втолковать Хабибе, что ей следует делать. Капельница не помогла. Теперь вместо нее придется принимать таблетки.
