Два месяца спустя, 11 марта 1985 года, Генеральным секретарем КПСС был избран Михаил Сергеевич Горбачев. Маховик гласности и ускорения еще не запустили, антиалкогольная кампания официально стартовала 7 мая с постановления «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма», но уже с конца марта на местах принялись рапортовать о приверженности к трезвому образу жизни. Горбачев активно ездил по стране, новому генсеку хотели понравиться. Жернова перестройки перемололи не только элитные виноградники, но и судьбы многих людей. Одним из них стал Валерий Брошин, по итогам сезона 1984 года включенный в список тридцати трех лучших футболистов страны. 3 марта 1984 года «Зенит» со счетом 2:0 обыграл «Факел», однако затем потерпел три поражения подряд: 10 марта – в Ростове-на-Дону, 1:3, 17 марта – дома в матче со «Спартаком», 1:4, 31 марта – в Баку, 1:2. Действующий чемпион СССР опустился в нижнюю часть турнирной таблицы, Спорткомитет Ленинграда, горком партии и первые лица ЛОМО принялись искать виноватого. На Садырина оказали серьезное давление, а крайним назначили Валерия Брошина.
– После чемпионства у нас начались чисто игровые проблемы, совершенно не связанные с ослаблением требований к себе, как писали многие, – утверждает Борис Чухлов. – Кого-то надо было винить в неудачах, вот и выбрали Броху, хотя было много других кандидатов на отчисление.
Мне довелось пообщаться с Сергеем Дмитриевым за год до его трагической смерти. Один из лучших форвардов в истории «Зенита» так описывал мне события 1985 года:
– Многие списывали неудачи на то, что мы якобы всей командой пили целый месяц. Вранье! У поражений «Зенита» в том сезоне были чисто футбольные причины: нас изучили соперники, на «Зенит» стали настраиваться по-другому. Тренерскому штабу было необходимо вводить в состав новых игроков, но все мы жили вчерашним днем, хотя работали точно так же, как в чемпионском сезоне.
Перед игрой в Баку каждый стол зенитовцев сервировали куриным бульоном с яйцом, пюре с курицей и бутылкой боржоми. Брошин, всегда обедавший с Дмитриевым, открыл бутылку, наполнил стакан, сделал глоток и воскликнул: «Так это ж водка!» Реплику Брошина услышал и Садырин: «Ты даже здесь алкоголь находишь!» – набросился на Брошина главный тренер.
Садырин еще не знал, что алкогольные напитки при Горбачеве стали прятать в бутылках из-под лимонада и боржоми. Одна из них, та самая, с водкой, и попалась Брошину. Вот так роковое стечение обстоятельств кардинально развернуло судьбу талантливого футболиста.
– Мы были молоды и позволяли себе некоторые вольности, но не был Брошин никаким пропойцей, как о нем пишут, – говорил мне Сергей Дмитриев. – В советские времена больших денег мы не зарабатывали, неделями сидели в карантине в Удельном парке и в Архангельском. Что у молодого футболиста на уме после игры и недельного закрытия на сборе? Восстановиться и погулять. И для нас, молодых зенитовцев, это было в порядке вещей. В Москве Валерка остепенился, был образцом для подражания. Помню, в ЦСКА как-то собрались посидеть после игры, но Броха отказался: «Извините, ребята, я домой».
В книге «Наш “Зенит”», посвященной победе ленинградцев в чемпионате Советского Союза, нет ни единого упоминания о Брошине. При этом достоверно знаю, что автор-составитель, замечательный ленинградский журналист Юрий Коршак, брал для книги интервью у полузащитника «Зенита» и включал его в итоговый материал. Кто конкретно распорядился изъять фотографии и вычеркнуть имя Брошина из книги, узнать уже невозможно: Коршак ушел из жизни во время чемпионата мира по хоккею 2000 года, пресс-центр которого он возглавлял. В августе к травле Брошина подключился «Советский спорт»: «Уже после первой игры с “Факелом” за нарушение спортивного режима команда вынесла строгий выговор полузащитнику Брошину и ходатайствовала об условной дисквалификации его до конца сезона. Футболист, однако, не сделал выводов и продолжал появляться на тренировках в состоянии, как говорится, легкого подпития. Пришлось к нему принимать более строгие меры: Брошин дисквалифицирован на два года, дисциплинарным взысканиям были подвергнуты еще несколько игроков».
