— А если начну? — резко ответила я, и снова поняла, что зря это сказала — Кондор в первый момент недобро сощурился, но все-таки понял, что я о своих словах уже пожалела.
— Если начнешь — мне будет очень больно, — серьезно ответил он. — Поэтому постарайся этого не делать.
"Нечто хуже смерти", — напомнила я себе. Это было еще одной деталью, которую он мне не раскрыл, хотя я, наверное, догадывалась о причинах: это же отличный способ манипулировать, если хватит сил и наглости на шантаж, мол, милый, или по-моему, или я с собой что-то сделаю. Если терять нечего, конечно. Или если ты — порядочная стерва, которая может до такого опуститься.
Я никогда не была стервой и не собиралась ею становиться.
И хотя мне сейчас — особенно после того, как Кондор, глазом не моргнув, навешал лапшу на уши своей неродной, но явно любимой тетушке, — было обидно узнать, что меня, пусть и с благими намерениями, водили за нос, утаивая некоторые факты, которые касались меня напрямую, я хорошо понимала, что все не так однозначно. У Кондора были причины не доверять мне — как любому чужому человеку, которого приходится подпускать ближе, чем хотелось бы. Точно так же у него была возможность манипулировать мною — но вместо этого он честно старался быть откровенным и тратил время на объяснения и возню с тем, кто в этом мире еще более беспомощен, чем маленький ребенок.
Именно поэтому я выдохнула, прикрыв глаза, и осторожно сжала его пальцы.
— Я согласна еще раз попробовать все с начала, — сказала я. — Но при одном условии.
— Я тебя внимательно слушаю.
— Вы, господин Юлиан дель Эйве, расскажете мне все, что я могу рано или поздно о себе узнать, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, и повернула голову в его сторону.
— Прямо-таки все? — немного скептично спросил он, улыбнувшись.
— Абсолютно.
— Я попробую.
— Ты не попробуешь, — я нахально ткнула его пальцем в грудь. — Ты расскажешь. Можешь начинать прямо сейчас, я…
Я хотела сказать, что готова его внимательно слушать до самого обеда, но не успела. Та самая дверь, которая вела в неизвестное мне помещение, открылась, пропуская старшего дель Эйве. Увидев нас, Парсиваль хмыкнул и расплылся в улыбке, когда я попыталась выдернуть свою руку из цепкой хватки Кондора, а тот меня не отпустил, более того — переплел наши пальцы, то ли пытаясь меня ободрить и поддержать, то ли намеренно смущая еще больше, чем я смущалась под взглядом его отца — добродушным, но словно бы видящим меня насквозь.
— Очень рад видеть вас здесь, — сказал Парсиваль, закрывая дверь. Как ни странно, верхней одежды на нем не было, а вот трость, которую я видела в кабинете, он взял с собой. — Как леди Лидделл пережила знакомство с остальными обитателями этого дома?
— Мы как раз готовились идти искать Присциллу, — Кондор поднялся и потянул меня за собой. — По слухам, она с утра что-то пытается найти в библиотеке, — сказал он отцу с неким оттенком укора в голосе. — Я прямо-таки теряюсь в догадках, что именно и зачем.
Как бы тщательно мы ни готовились к неизбежному, оно поджидало нас, чтобы сбить с ног в самый неподходящий момент.
Неизбежное явилось, приняв облик высокой худой женщины в простом синем платье, которую мы обнаружили в гостиной, в той самой, где до того я познакомилась с леди Тересией. Она тоже была здесь, еще более растерянная, чем в тот момент, когда мы ее оставили, и стоило нам всем троим спуститься с лестницы и появиться в проеме арки, как взгляд Тересии стал виноватым и нервным. Как будто бы бедная женщина готовилась оказаться в эпицентре бури.
То, что в кресле у камина сидела Присцилла, я поняла сразу же, и даже если бы я знала, что в доме есть еще одна леди, кроме нее и Тересии, ошибки быть не могло: дело было даже не в цвете глаз, который я отсюда не могла рассмотреть, но угадывала, а в чертах лица, в том, как она держала осанку, в том, как слегка наклоняла голову набок, рассматривая меня. Темные волосы, чуть тронутые сединой, были собраны в низкий узел, на пальцах виднелась пара крупных колец. Мне очень хотелось спрятаться за спиною Кондора, который, пока мы спускались по лестнице, успел взять меня за руку и сейчас еще раз ободряюще сжал мои пальцы. Леди Присцилла вцепилась в меня взглядом моментально, словно в комнате не было ничего, кроме меня, что могло бы вызвать ее интерес, даже чашка с чаем, которую она не успела поднести ко рту и сейчас не глядя вернула на блюдце, стоящее рядом на столике. Прямо на стопке книг.
Наверное, мне стоило скромно опустить взгляд на носки туфель, но из какого-то странного, внезапно проклюнувшегося упрямства я этого не сделала и рассматривала Присциллу с точно такой же цепкостью, с которой она рассматривала меня. Только, в отличие от нее, я не улыбалась тонкой, спокойной улыбкой человека, которому, кажется, ведомо все в этом мире, а отчаянно пыталась не кусать себя за губу.
