Дантес порывисто встал и, схватив обидчика за шиворот, вплотную притиснул его к стене.
– Вы наглец, сударь! Я вызываю вас! Вы ответите мне за оскорбление! – Его лицо пылало от гнева, огонь в голубых глазах, казалось, должен был испепелить негодяя Пьера.
– Что здесь происходит, могу я знать? – раздался совсем рядом ледяной голос Геккерна, который наконец оторвался от созерцания забавной сценки и быстро подошел к столу. Дантес, уже готовый было дать пощечину Пьеру, мгновенно сник, как нашкодивший школяр. Пьер, заметно прихрамывая, отошел в сторону, скрестив руки на груди, и не без злорадства уставился на «семейную сцену».
– Б-барон… Простите… я… мы играли, и я…
– Ваш папа? – с иронией спросил Пьер, не сводя с молодого человека насмешливого взгляда. Дантес покрутил головой, затем почему-то кивнул. Остальные двое громко расхохотались.
Геккерн молча кинул на стол проигранную сумму и, повернувшись, быстро вышел из примолкшей гостиной.
– Я не просил вас платить за меня, Луи!
Геккерн повернул голову к юноше, который от выпитого вина еле держался на ногах, и тихо поинтересовался:
– Что он от тебя хотел, Жорж?
– Н-не надо об этом! Я сам должен решать подобные вещи, барон!
Стоя по обе стороны узкого, полутемного коридора, ведущего к каютам пассажиров первого класса, Геккерн и Дантес уставились друг на друга в изумлении. Больше всего Дантесу хотелось сейчас повиснуть на шее у барона и, попросив прощения, заснуть… у него на плече. Блестящие, ставшие вмиг влажно-серыми, продолговатые глаза Геккерна, впрочем, выдавали гораздо более потаенные намерения.
– Жорж?.. – тихо окликнул он внезапно замолчавшего юношу. – Хотите, я покажу вам, чего именно хотел от вас этот высокомерный наглец?..
…Луи, улыбаясь, вновь отошел к противоположной стене и, невозмутимо сложив руки на груди и чуть склонив голову, посматривал на юношу из-под полуопущенных век.
Жорж остался стоять у стены один задыхаясь и едва держась на ногах.
– Луи… – хрипло прошептал Жорж, все еще тяжело дыша. – К-как вы догадались? И что вы делаете со мной? А почему вы улыбаетесь – я сказал что-то смешное, да? – Он сейчас был похож на обиженного подростка, готового расплакаться от обиды и негодования.
– Да вы пьяны, друг мой, – насмешливо произнес Геккерн, с трудом переводя дыхание. – Пойдемте, я провожу вас в вашу каюту.
– Я вам не игрушка, барон! – выкрикнул Дантес, шатаясь, и резко оттолкнул подставленную бароном руку. – Вы думаете, я не смогу дойти один? Спокойной ночи!..
Вмиг протрезвевший и страшно раздосадованный Жорж бегом помчался вниз по лестнице. Луи услышал, как громко хлопнула дверь его каюты.
…Наутро они молча завтракали на верхней палубе, избегая глядеть друг на друга. Всю ночь не сомкнувший глаз Геккерн выглядел осунувшимся и почти больным. Жорж, искоса поглядывая на барона, не знал, о чем говорить, хотя еще вчера вечером ему казалось, что он может рассказать Геккерну о себе абсолютно все.
– Я хотел бы просмотреть ваши рекомендательные письма, Жорж, – сухо сказал Луи, допивая кофе. Солнце, вышедшее из-за туч, заглянуло ему в лицо, и он непроизвольно прикрыл глаза рукой. «Улыбнись!..» – мысленно молил его Дантес, не отрывая взгляда от его лица.
В этот момент на палубе произошло какое-то движение, раздался звонкий детский смех, и двое мужчин увидели, как к их столу несется серебристый карликовый пудель, стремительно убегая от своей маленькой хозяйки в светло-голубом шерстяном платье с золотыми пуговицами. Ребенок, хохоча, ловил свое сокровище под охи и ахи молоденькой maman и гувернантки, которые явно не знали, что делать с расшалившимся дитятей. Ловко подпрыгнув, пудель стянул со стола Жоржа ломоть ветчины и, весьма довольный добычей, потащил его к краю палубы.
