Вот, разве только травы… Правильно подобранный состав мог подействовать ничуть не хуже. Но не стоило ему выказывать свою заинтересованность перед тем, кто следит за ним. Одно дело, если дэльф разговаривает с простым смертным, и совсем другое, если вдруг берется ему помочь. К тому же Инвари помнил, что у девочки светлые волосы. А на светловолосых в этом странном городе явно смотрели косо. Чтобы не навредить, ему стоило дождаться ночи и только тогда посетить ее больную мать. А заодно, возможно, узнать что-нибудь об удивительных столичных обычаях.
— Ты живешь в маленьком доме, справа от трактира «Веселье»? — поинтересовался он тихо, хотя в таком гаме их разговор вряд ли мог быть кому-нибудь слышен.
Ангели испуганно отступила назад, и чуть было не скрылась в толпе, но Инвари успел ухватить ее за подол платья.
— Не бойся меня, дитя! Я хочу помочь твоей маме. Ночью я принесу ей лекарство и не возьму за это денег.
— Так не бывает! — уверенно перебила Ангели.
Страх уже исчез с ее лица, уступив место любопытству.
— Бывает, — Инвари упрямо тряхнул головой. — Я стукну три раза в окно. Знаешь, сколько это — три?
— Знаю, брат учил.
— Молодец. Только ты никому, кроме мамы, не должна говорить об этом. Это тайна, понятно? Иначе я не смогу прийти.
Она кивнула и заговорщически огляделась.
— Я знаю, знаю, кто ты! — прошептала она ему на ухо, живой огонек ее глаз, казалось, мог подпалить Инвари волосы.
— И кто же? — улыбнулся он.
— Ты — добрый волшебник!
Он рассмеялся, не отвечая, и протянул ей руку.
— Держи. Ты забыла свою добычу.
На его ладони лежала, поблескивая, новенькая монета. Та самая, что он прежде дал ей. Она изумленно раскрыла свою пустую ладошку.
— Я угадала! — прошептала восторженно и, схватив монету, ловко ввинтилась в толпу.
Инвари долго смотрел ей вслед.
— Ты права, — прошептал он, наконец. — Я — добрый волшебник!
В отличном настроении Инвари не обошел еще и половины рыночной площади, а необходимые в пути вещи были уже куплены. Вместе с ними, неожиданно для себя, Инвари купил редкой роскоши и тонкого шитья рубашку. Она стоила половину его серебра, но отчего-то утрата денег показалась ему несущественной. По его губам то и дело пробегала улыбка. Объемистый кофр, купленный здесь же, заметно потяжелел.
Несколько раз Инвари останавливался в оружейных рядах, с завистью разглядывая синеватые лезвия тяжелых мечей и сияющие, словно лучи света, острия шпаг. Торговцы, почуяв в нем настоящего ценителя, выкладывали на прилавки действительно замечательные вещи: боевые секиры на стальных, покрытых чеканными узорами рукоятях — их лезвия были так гладко отполированы, что в них можно было смотреться, как в зеркало, и отражение казалось живым; кольчуги, будто сплетенные из воздуха, мелодично позвякивали в руках; боевые браслеты с острейшими шипами, смазанными ядом, щетинились, словно неведомые звери. Оружие дорогое, украшенное драгоценными каменьями, затейливой резьбой и охранными рунами, и оружие простое — добротное, скромное и опасное, смешалось на прилавках, мирно почивая рядом.
Но больше всего поразили Инвари ильрийские кинжалы — очень длинные и тонкие, превосходно сбалансированные, утяжеленные резной, наполненной свинцом, шишечкой на конце рукояти. Он испытывал величайшее искушение купить такой кинжал, но вовремя вспомнил, что за ним следят и не позволят пронести оружие в замок. Отнимут, скорее всего, как и шпагу. И потому решил приобрести кинжал перед самым отъездом.
Походя, он искал знакомую уже дубовую дверь маленькой лавки, у которой, как он помнил, не было ни вывески, ни колокольчика или дверного молотка. Сюда заходили без приглашения. Когда вскоре он по памяти пришел к этой двери, то решил, что кому-то вряд ли покажется странным, если дэльф запасется травами в дорогу. И потому, не задумываясь, переступил порог. Он был уверен, что его провожатый не последует за ним в зловещую темноту.
Здесь ничего не переменилось: так же курились благовония, навевая тоску своим терпким ароматом, пылились многочисленные сосуды, в углу копошилась седая тень. Когда он вошел, она резко обернулась.
— Кто ты и что тебе нужно? — раздался ворчливый голос.
Инвари шагнул в круг света одного из жертвенников, и скинул капюшон.
— Дэльф? — удивилась она. — Ты все еще в городе?
— Пришлось задержаться. Мне нужны травы, мать…
— Погоди! — она поспешно заковыляла к нему и снизу вверх заглянула в его глаза, словно силясь что-то прочитать в них. Взгляд ее затуманился, скрюченные пальцы, дрожа, хватали воздух.
— Я вижу, вижу!.. — зашептала она и, не глядя, сыпанула на жертвенник пригоршню сухих листьев, появившихся неизвестно откуда в ее руке.
Они вспыхнули, тяжелый сизый дым заполонил все вокруг.
— Я вижу, вижу, вижу… — бормотала старуха, и зрачки ее стремительно расширялись.
— Ты в опасности, чужеземец! Уезжай немедленно, здесь тебя ждет… смерть! Она доберется до тебя… — старуха замерла, разглядывая что-то в пустоте, заполненной синим дымом. — Он уже добрался до тебя, — безнадежно прошептала она. — Если не уедешь — погибнешь!
