Я покачала головой и послушно встала неподалеку, украдкой наблюдая за его работой. Умиротворенное лицо придворного художника и быстрые взмахи изящных рук, раньше вызывающие лишь раздражение, сейчас успокаивали. Я вспоминала каждый момент проведенный с ним и не могла сдержать улыбку. Каждый миг холодной ярости золотистых глаз, каждое движение изящных рук, каждое прикосновение. И этот чарующий голос то звенящий сталью, то дрожащий от любви, то звенящий веселыми колокольчиками, но неизменно пробирающий до самых внутренностей. Казалось бы прошло всего несколько мгновений пока я предавалась ностальгии, но когда Теофилас отложил кисти и поманил меня к себе, солнце уже почти село. С нетерпением обойдя художника я взглянула на шедевр его жизни и не смогла удержать восхищенного вздоха. На картине как живая стояла я. В простеньком платье и с неуловимой улыбкой на губах.
— Нравится? — Теофилас приобнял меня и ласково коснулся губами моего виска, — я, наконец, понял чего не хватало этой картине.
— И чего же? — дрогнувшим голосом поинтересовалась я, с трудом переводя взгляд с моего нарисованного двойника на любимого супруга.
— Любви в твоем взгляде, обращенном только на меня, — тихо выдохнул он, нежно пробегаясь изящными пальцами по моей щеке. Я ощутила на губах невероятно нежный поцелуй и впервые за долгое время перестала сомневаться что у нашей сказки и правда случился счастливый конец.