Зеркальная игра полностью

Туристы осторожно выбирались из автобуса: двадцать две старухи со своими мужьями. Они сбились в кучу, как стадо овец, и стали глядеть на собор с его ста тридцатью пятью остроконечными готическими башенками и двумя тысячами двумястами сорока пятью статуями.

Легко можно было отличить американцев от англичан. Английские туристы разглядывали собор с высокомерным видом, потому что в их стране имеются не менее величественные и древние постройки. Американцы громко восхищались и тотчас же хватались за фотоаппараты.

— Это моя группа. Ну, начинаются мои страдания, — вполголоса сказал Умберто.— И что за стадо! Не успеют сесть в автобус, как сразу забудут все, что я им говорил. А завтра утром они не будут помнить даже, как выглядит собор.

— Вполне согласен с тобой,— ответил я.— Человек с твоими талантами не должен растрачивать свое время на таких баранов. Если хочешь, я возьму эту группу.

— Ты? — презрительно спросил Умберто.— А что ты знаешь о соборе? Лучше убирайся, пока я не переломал тебе ноги.

Он нахлобучил на голову форменную фуражку и с широкой улыбкой двинулся навстречу своим экскурсантам.

К стоянке перед собором подъехал еще один автобус, и из него высыпала новая группа туристов.

— А это уж мои,-- сказал Филиппо, гася сигарету и засовывая окурок за ленту шляпы. Он усмехнулся мне: — И что за сборище уродов! Ну и скучища будет!

Я взял его под руку.

— Подожди немного. Ты сегодня утром выглядел слишком усталым. Мы с тобой всегда были друзьями. Отдохни и позволь мне провести по собору этих придурков. Я согласен сделать это за пятьсот лир, а все чаевые, разумеется, твои.

— Пошел к черту, жулик,— сказал Филиппо, вырывая руку. Ты просто скоро лопнешь от зависти!

Я завидую тебе? спросил я, мрачно глядя на него. Да ты посмотри на себя: рубашка грязная, пиджак в дырах. Ты похож па бродягу. Неужели ты действительно думаешь, что я тебе завидую?

Лучше грязная рубашка, чем вообще никакой, с усмешкой парировал Филиппо.-— И лучше дыры на пиджаке, чем на брюках. Взгляни сначала на себя, а потом уж осуждай других.

Я наблюдал, как Филиппо подошел к своим экскурсантам, а потом украдкой оглядел свои манжеты. Они были чистые, но немного обтрепаны. Немало забот мне доставляли и ботинки. Только сегодня я вставил в них пару новых картонных стелек, ио я знал, что в первый же дождливый день они расползутся, я не смогу выйти на улицу и лишусь основного источника дохода. Рано или поздно придется покупать новые ботинки, если я не хочу жить на милостыню.

Если бы я был итальянцем, а не американцем, то мне было бы гораздо легче стать официальным гидом. Но, как американец, я не мог получить необходимое разрешение на эту работу. Разница между официальным и «диким» гидом была слишком велика. Официальный гид получал постоянную работу от туристских агентств, и ему было обеспечено постоянное жалованье, а «дикий» гид вроде меня перебивался случайной работой, причем ему приходилось с большим трудом ловить своих клиентов, которые подчас с подозрением смотрели на человека, предлагавшего им свои услуги, но лишенного при этом служебной фуражки или соответствующей повязки на рукаве.

Однако, не имея официальных документов и формы, только и можно было подрабатывать в качестве «дикого» гида. Во всяком случае, для меня это было единственной возможностью жить в Милане без полицейского разрешения.

Этот день был для меня как раз неудачным. Я уже два часа терпеливо дожидался клиентов. Постепенно в моей душе начало зарождаться беспокойство: у меня совершенно не было денег, а приближалось обеденное время, и мой желудок начинал напоминать мне об этом. Я был голоден и стал подумывать уже о том, не найти ли мне Торчи, одного из самых ловких карманных воров, работавших в соборе, и не занять ли у него хотя бы сто лир. Он всегда был готов одолжить мне деньги, но я уже и так задолжал ему двести лир.

В то время как я решал, что лучше: остаться голодным или одолжить денег у Торчи, из темного переулка на залитую ярким солнечным светом площадь перед собором вышла молодая женщина и легкой грациозной походкой направилась к нашей группе. На вид ей было около тридцати лет. У нее было лицо с широко расставленными глазами фиалкового цвета и большим ртом, подкрашенным алой помадой. Ее волосы отливали медью, а красивую стройную фигуру облегали коричневая юбка и зеленая шелковая блузка.

Эта женщина не была красивой в обычном понимании этого слова. Ее внешность была броской, как сияющая неоновая реклама на темной улице. За несколько шагов до меня она остановилась и вынула из сумочки туристский путеводитель по собору.

Не успел я оторвать взгляда от ее длинных стройных ног в тонких нейлоновых чулках, как к ней уже бросились два других «диких» гида. Но я в два шага опередил их.

— Прошу прощения, синьора,— сказал я с почтительным поклоном.— Может быть, вам нужен гид? В соборе есть много интересного, о чем не упомянуто в путеводителе, и я с удовольствием покажу вам это.