Мне хочется продолжить разговор об открытках, но его опущенные плечи заставляют меня промолчать. Как же подбодрить Росса? Он уже знает, что я не верю ни в смерть Эл, ни в то, что она действительно пропала. Если расскажу про подсказки в электронной почте, он наверняка заявит, что письма не от Эл, хотя это наиболее логичное объяснение. К тому же как бы мне ни хотелось, нельзя забывать про предупреждение – «Не рассказывай никому!» В результате получается именно так, как задумала Эл: мы с Россом лежим по разные стороны тарелки.
– Да, пожалуй. Спорим, она не пропустила ни одной серии «Главного подозреваемого»?
Росс не отвечает, и я смотрю в окно. Солнце опускается за внешнюю стену сада, заливая траву золотистым светом.
– Почему все рамы забиты гвоздями?
Он моргает и смотрит на подоконник.
– Мы решили, что Макдональды сделали это в целях безопасности – ну, окна-то совсем старые. – Коротко улыбается. – После переезда я вызвал реставратора, и тот сказал, что нужно менять все нижние рамы. Это обошлось бы нам в несколько тысяч фунтов. – Улыбка у него грустная. – Честно говоря, мне они не мешают. Я решил, что так безопаснее для Эл, когда меня нет.
Мы долго сидим и молча пьем вино. Наконец Росс встает, относит свой бокал в раковину.
– Пойду попробую хоть немного поспать.
– Ладно.
Он останавливается на пороге кухни.
– Объясни мне, Кэт. Почему ты так уверена, что она жива?
– Если б она умерла, я непременно почувствовала бы, – отвечаю я. – Я бы знала.
Он сжимает дверную ручку так, что белеют костяшки.
– Думаешь, я бы не почувствовал? Ты совсем ее не знаешь… Черт возьми, Кэт, тебя здесь не было целых двенадцать лет! Она не стала бы ни имитировать свою смерть, ни слать самой себе открытки с угрозами. Мы с ней любили друг друга!
Не знаю, кого Росс пытается убедить, себя или меня, но его слова и внезапная злость ранят больно. Они жгут мне горло, от них щиплет глаза. И тут я понимаю, что он делает это вполне осознанно. Не может задеть Эл, так хотя бы отыграется на мне. Или же, глядя на меня, он видит ее…
– После твоего отъезда Эл изменилась, – заявляет Росс. – Она никогда так со мной не поступила бы!
– Люди не меняются, – бросаю я, не в силах сдержаться. И я действительно в это верю.
Росс кривит губы в невеселой усмешке.
– Эл всегда считала, что твоя суперсила – отрицание. – Он открывает дверь и уходит не оглядываясь.
Сижу за кухонным столом и смотрю в окно. Я взмокла от пота, измучена и в то же время напряжена. Достаю из кармана первый листок бумаги и разворачиваю.
