«Женщина, посмотри на них! Вечно уставшие, вымотанные. Черт возьми, они же никогда не спят! Сама говоришь, что учеба страдает. Ты забила им головы своей чертовой чепухой, и теперь они живут в мире грез! Да еще заставила поверить, что их чертов папаша – пират семнадцатого века! Они же почти взрослые, неделя-другая – и всё!»
Я помню, как отшатнулась от этого голоса, от летящей с губ слюны. Он был так не похож на дедушку, которого я знала… Впрочем, сама не своя была и заплаканная мама, твердившая: «Простите, я люблю вас, я солгала, потому что хотела сделать вас счастливыми». Или наш безликий отец, оказавшийся «полным придурком»…
Окно в кафе «Клоун» дребезжит под порывами ветра. Стемнело, и я вижу в стекле лишь свое отражение. Телефон вибрирует – снова Вик. Не дождавшись ответа, он отправляет сообщение. «Нам нужно поговорить!» Убираю телефон в ящик, открываю ноутбук, нажимаю «ответить» на последнее письмо от
Руки дрожат, но не настолько сильно, чтобы я не могла печать.
«Полиция нашла тело. Скажи, кто это, прошу тебя!»
Глаза печет от слез. Господи, как же я устала! Сердце бьется медленно и глухо, отдаваясь в груди и в животе.
Ответа нет.
Они возвращаются через двадцать семь с половиной часов. Причем в полном составе. Я стою у окна в Башне принцессы и смотрю, как серебристо-серый «БМВ» Рэфик паркуется за голубым «жуком»-кабриолетом Шоны. На Рэфик обтягивающие джинсы и тонкая шелковая блузка. Как можно ездить в кабриолете и носить шелковые блузки, живя в Эдинбурге? Я продолжаю развлекать себя мелочными подколками, наблюдая, как полицейские открывают калитку и медленно бредут по дорожке к дому. А когда мне надоедает, то восхищаюсь длинными ногами Логана, его широкими плечами и даже дурацкой стрижкой.
«Пожалуйста», – думаю я, когда открывается входная дверь и в прихожей раздаются голоса. «Пожалуйста», – думаю я, когда Росс нерешительно окликает меня по имени. Я распахиваю шкаф и смотрю на автопортрет Эл, провожу пальцами по яростным мазкам краски на лице. «Пожалуйста», – думаю я, спускаясь по лестнице и крепко держась за перила, потому что все вокруг качается и кренится. Ненадолго останавливаюсь внизу и вижу их торжественные, мрачные лица и доску с колокольчиками в дверном проеме кухни: изогнутые черные пружины, сверкающие колокольчики, язычки в форме звезд. «Пожалуйста!»
Рэфик, прочистив горло, по очереди смотрит на нас обоих.
– Мне очень жаль, Росс. Кэтриона. – Она опускает голову. – Это точно она. Это Эл.
Видимо, тот ужасный день в парке Йеллоукрейг был не так уж и плох.
Прихожу в себя в Зеркальной стране. Когда я снова могу видеть, то стою на коленях на палубе «Сатисфакции», прижимая к груди кормовой фонарь, и смотрю на стремительно несущиеся по небу тучи, белые гребни волн и Черную Бороду, который настигает меня – медленно, но верно.
Я не плачу, потому что не могу. Периодически тело сковывает нервный паралич, и я перестаю дышать, видеть, думать. В промежутках кашляю, раскачиваюсь, обхватив себя руками, и делаю один неровный вдох за другим. Едва немного прихожу в себя, как накатывает новый приступ.
Спотыкаясь, бреду прочь от «Сатисфакции», сворачиваю в длинный пустой проход. Останавливаюсь на полпути возле внешней стены и думаю о портрете капитана Генри Моргана, который Эл постоянно дорисовывала и все же не закончила. Генри Морган, наш отец, король пиратов семнадцатого века.
Почувствовав приближение приступа, я снова падаю на колени. Не знаю, принесет ли это утешение теперь, но я начинаю шептать. «Мы не покинем друг друга никогда-никогда. До тех пор, пока мы живы», – повторяю я снова и снова.
На меня падает тень, горло судорожно сжимается. Я чувствую порыв холодного воздуха и содрогаюсь от страха. В темноте что-то белеет, бросая на стены уродливые тени. Мертвые огни! Эхом отдается крик «Беги!» – высокий, протяжный вопль, и я вскакиваю, но уже слишком поздно, и тень меня настигает.
– Кэт, перестань!
Росс падает на колени и хватает меня в охапку, удерживая руки и ноги. И я отчаянно борюсь с ним, пытаясь вырваться, потому что он – муж Эл, он принадлежал ей, а она – ему с тех самых пор, как он впервые забрался через окно-люк в Зеркальную страну. До сих пор это не имело для меня никакого значения – я даже убедила себя, что это неправда.
