— «Милая»! Имитатор, мать твою! Ты бы еще изобразил как кровать скрипит! Слушай! Вот! Он ей свидание назначает. Около собора. А потом они на лодке кататься идут. Значит придут на пристань. Бери видеокамеру, будем фиксировать все, что там происходит. Потом просмотрим подробнее. Чувствую я, что то мы с тобой упускаем.
Гром полез под кровать за аппаратурой. Соболь вытер с лица пот и сунул руку в карман за носовым платком. Шашки выпрыгнули из кармана и застучали по полу. Одна из них подкатилась к Грому и тот уставился на нее как на ядовитую змею.
— Это что!? Так!! Давай лоб, шкура кулацкая!
— Еще чего! Мне нельзя, я мозговой центр.
— Так вот, что я тебе скажу, мозговой центр — хоть мой напарник и даже товарищ, но ты поступил как полное дерьмо!
Соболь поднял руки.
— Да ладно, не кипятись. В следующий раз ты точно выиграешь… когда нибудь. Ну хочешь, я тебе чаю налью? И вообще, что такое шашки! Так, игра. Главное работа. Вперед!
Они в знак примирения выпили еще по кружке чая с пошли на пристань.
Агентурное наблюдение № 10
— Знаешь, что самое хорошее на службе в ЦРУ, Генри?
— Наверное, приличная оплата нашего труда?
— Нет, Генри. Самое хорошее это обеденный перерыв, когда можно вот так спокойно посидеть возле этого пруда.
— Да, Ральф, ты прав, в этом что-то есть. И еще отличная столовая. Не могу отказаться от хорошей отбивной! А надо бы бросить так чревоугодничать.
— Как твой племянник? Он, кажется, поступил в колледж?
— Совершенно верно. И с треском провалился на первом же простом задании.
— Думаю, что это временное поражение. Все впереди. Но, надо признать, что учеба там не так проста как кажется на первый взгляд! Я тоже в его возрасте, не сразу смог справиться со всеми этими проблемами.
Несмотря на жару на пристани, по сибирским меркам, конечно, было многолюдно. Только что из соседнего городишка пришлепал маленький, больше похожий на большой катер, пароходик и пассажиры по сходням переправлялись на берег. Радостные родня и знакомые горланили как галчата, заключали путешественников в объятия и тут же, «не отходя от кассы» раскупоривали бутылки с вином, водкой и просто самогоном. Хмельной худенький парнишка подхватил на руки толстую веснушчатую деваху и закричал, перекрывая шум и гам.
— Любаша! Любка! Ты приехала! Я так ждал! Любка, ты выйдешь за меня? Нет, скажи, ты выйдешь за меня?
Потом парень поскользнулся на мокрой траве и грохнулся вместе с Любкой в воду. Несколько человек, толкаясь бросились помогать им. Девка завизжала и вырвалась из цепких рук парня.
— Да выйду, дурной, отпусти только!
Всем было очень весело.
Приятно улыбаясь, на весь этот кавардак смотрел Манфред Дарбан. Он пришел на пристань пятнадцать минут назад и терпеливо ждал, когда киоскер откроет свое фанерное заведение. Едва только в окошечке появилась взлохмаченная голова продавца, как Дарбан прекратил бездействовать и подошел к киоску. Киоскер увидел его и радостно, как родному, заулыбался во все пятнадцать желтых прокуренных зубов.
— Здравствуйте, здравствуйте! Как здоровьице? А журнальчик я вам достал. Хороший журнал!
Дарбан протянул киоскеру деньги. Тот всей ладонью, быстро, как удав жертву схватил заморскую бумажку и спрятал ее под прилавок. Журнал «National Geographic» перекочевал в руки нового владельца.
— Спасибо, любезный. У меня для вас есть кое что.
Дарбан наклонился над окошечком. Коричневый конверт на секунду увидел дневной свет и снова погрузился в темноту, уже за пазухой киоскера.
— Все спокойно? Будь осторожен, с этим шутить нельзя.
Киоскер заверил:
— Будьте уверены. У меня глаз алмаз. Доставлю по назначению.
Манфред ушел. Постепенно пристань снова приобрела свой обычный вид — несколько пьянчужек пили разливную бормотуху около кафешки, ребятня полоскалась в волнах, оставшихся после пароходика, парочка старух выставили свой товар — огурцы и семечки на картонных ящиках.
