На первом этаже он обналичивает в кассе дорожные чеки на пятьсот баксов: запас карман не тянет. Прячет конверт с деньгами за отворотом куртки и направляется к выходу через игорный зал, минуя молчаливую кавалькаду служителей и охранников, которые перемещаются от стола к столу, собирая дневную выручку. В их облике — гладкие невозмутимые лица, сосредоточенные взгляды — есть что-то от безысходной, категорической завершенности ярлычка на ноге трупа. Никто из оставшихся в зале, уже вконец отупевших игроков не реагирует на это шествие; они уставились в свои карты, подобно заколдованным и обращенным в камень персонажам сказок, пока их денежки неспешно утекают прочь.
Выйдя на улицу, Кёртис берет такси и торопит водителя; до многоэтажной парковки «Фламинго» они добираются за три минуты. Кёртис расплачивается, выходит на первом этаже и направляется к лестнице в противоположном конце здания.
На каждом этаже он на несколько секунд покидает лестничную клетку, чтобы оглядеться, прежде чем продолжить подъем. Первые два этажа предназначены для работников казино и сейчас по большей части пустуют. На двух следующих есть движение машин и людей, но чем выше, тем этого движения все меньше. Достигнув шестого этажа, он не задерживается и, пройдя седьмой, выходит на крышу — там нет ничего и никого, кроме серой «импалы» и серебристой чайки, сидящей на ее капоте. Полная луна, огромная и лоснящаяся, опускается к вершинам гор; двор «Фламинго» внизу затенен гостиничными корпусами. Широкий бассейн отсвечивает голубизной сквозь ветви окружающих пальм, напоминая Кёртису голубой экран телефона, когда тот разбудил его звонком в темноте номера. Надо было вчера вечером позвонить Даниэлле; он сам не понимает, почему этого не сделал. Чайка следит за перемещениями Кёртиса, нервно топоча по капоту перепончатыми лапами.
Он спускается на шестой этаж. Тот тоже почти пуст, как и крыша: только пара седанов да внедорожник, припаркованный неподалеку от лестничной клетки. И никаких такси. Первым делом Кёртис направляется к джипу — осторожно, положив руку на кобуру с револьвером — и осматривает его салон, сквозь тонированные стекла которого кое-как проникает свет потолочных ламп. Похоже, внутри никого нет.
Снизу доносится визг покрышек. Кёртис одергивает куртку и занимает позицию между джипом и лестницей, готовый кинуться в ту или другую сторону. Не выспавшийся и не принявший душ, он чувствует себя на взводе, хотя трудно сказать, как это скажется на его реакции: ускорит ее или, напротив, сделает менее четкой, как после пары пива. Он смотрит на часы. Сейчас 4:43.
Фары. Это такси: белое с черной полосой вдоль порога и красновато-лиловыми крыльями. Оно замедляет ход, сворачивает с рампы и движется в сторону Кёртиса. Насколько он видит, в салоне только водитель. Подъехав ближе и развернувшись к нему боком, машина останавливается. Мигает светодиодный экран-плавник на крыше, возвещая о начале первого раунда игры навылет. На задней двери красуется надпись: «ТАКСИ „ФОРТУНА“».
Тихое жужжание: опускается стекло со стороны водителя.
— Слышь, приятель, тебя зовут Кёртис? — спрашивает тот.
— Да, — говорит Кёртис. — А где твой пассажир?
— Вообще-то, мой пассажир — это ты.
— О’кей. И куда мы едем?
Таксист — с растаманскими дредами, сединой на висках и морщинистой кожей орехового цвета — медленно окидывает взглядом Кёртиса.
— Сейчас я объясню тебе расклад, — говорит он, — а ты уж сам решай, поедешь или нет. По уговору с заказчиком, я не должен заранее сообщать тебе, куда мы едем. Зато я должен забрать у тебя телефон и не разговаривать с тобой после того, как ты сядешь в тачку. Как оно, годится?
Кёртис размышляет.
— А ты можешь сказать, сколько времени займет поездка? — спрашивает он.
— Я скажу, сколько она будет стоить. Сто шестьдесят. И деньги вперед.
— Сто шестьдесят баксов? Это должен быть неблизкий крюк. Мы выедем за пределы штата?
Таксист глядит на него с кривой ухмылкой.
— Твой ход, приятель, — говорит он.
Кёртис достает из кармана куртки конверт, отсчитывает восемь двадцаток, протягивает их водителю. Затем отдает свой телефон, и таксист его выключает, пока Кёртис усаживается на заднее сиденье.
Они кругами спускаются по рампе, покидают парковочный комплекс, поворачивают на юг и, миновав сверкающий гиперболоид «Барбари коуст», выезжают к федеральной трассе. Здесь такси вливается в поток, движущийся на север, и водитель прерывает молчание.
— Так и быть, дам прикидку по времени, — говорит он. — Это займет часа полтора, максимум час сорок пять.
Кёртис производит вычисления в уме, пытается вспомнить карту окрестностей, но без особого успеха.
— Мы едем в Индиан-Спрингс? — спрашивает он.
Таксист не отвечает. Кёртис садится поудобнее, сдвигая кобуру набок, и смотрит в окно. На дороге все еще полно машин, но после развязки главных магистралей число их убывает, а из оставшихся многие сворачивают в Норт-Лас-Вегас. Такси катит дальше по федералке, проезжает мимо авиабазы. Радио тихонько напевает голосом Аниты Бейкер.
— Ты не в курсе, как там с войной? — спрашивает Кёртис.
Водитель долго молчит.
