Чайки беззвучно парят над ними в прозрачном воздухе; их четкие тени с расправленными неподвижными крыльями скользят по асфальту, как подвески-мобили над колыбелью младенца. Стэнли сходит с променада на песок. Клаудио следует за ним. Ближе к воде ветер становится холоднее; на пляже почти нет людей. Мимо проходят две старухи с вязанками отполированного волнами плавника. Неподалеку голый по пояс худой мужчина в черном берете стоит перед мольбертом, грунтуя холст. Кулики убегают от идущих вдоль полосы прибоя Стэнли и Клаудио, останавливаются, но с их приближением вновь ударяются в бегство.
К югу пляж раздается вширь, и когда они оказываются на достаточном расстоянии от набережной — то есть достаточно далеко, чтобы патрульные копы поленились делать крюк ради каких-то бродяг, — Стэнли садится на песок. Прилив в самом разгаре: высокие волны накатывают на берег, смывая храмы и башни тщательно воздвигнутого кем-то песочного города. Плоская черная деревяшка застряла там, где раньше была главная городская площадь; Клаудио нагибается, чтобы ее поднять. Похоже на обгорелую доску от старого корабля, густо облепленную ракушками и, вероятно, не один год проплававшую в океане. Клаудио бросает находку в следующую волну, которая уносит ее с откатом. Вдали, за пенистыми валами прибоя, море предстает однотонной, мерцающей серебристой полосой.
В конце концов Клаудио присаживается рядом со Стэнли. Тот отряхивает песок с ладони и проводит ею снизу вверх по худой спине приятеля. Клаудио вздрагивает, но потом расслабляется.
— Ты поможешь мне добыть деньги, — говорит он.
Стэнли глядит на горизонт, усеянный солнечными бликами, пока не начинают слезиться глаза.
— Предлагаешь вернуться к трюку с картами? — спрашивает он. — Это давало недурной доход.
— Те гопники снова к нам прицепятся.
— Можем делать это в городе. Переберемся поближе к Голливуду.
— Нет смысла. В каждом районе свои банды.
Клаудио закатывает рваную штанину Стэнли, снимает повязку с голени, молча осматривает рану и вновь ее перевязывает. Кладет руку на колено Стэнли. Потом сдвигает ее на бедро.
Стэнли склоняется к нему и в этот момент замечает что-то на волнах справа от них.
— Ты это видишь? — спрашивает он.
— Что?
— Да вон же! — Стэнли показывает пальцем.
На полпути до линии волнорезов гладкие волны качают, то поднимая, то скрывая, три черных сферических предмета. Они похожи на головы водолазов, всплывших, чтобы понаблюдать за берегом.
— Не вижу.
— Приглядись! Там их три штуки.
Стэнли становится на колени позади Клаудио и кладет ему на плечо руку, вытянутую в направлении непонятных предметов.
— Смотри внимательно, — говорит он. — Вон там.
Так они сидят с минуту. Рука Стэнли приподнимается и опускается в такт дыханию Клаудио. Одна сфера скрывается под водой, за ней вторая, а потом и третья.
— Теперь исчезли. Ты видел?
Клаудио отвечает не сразу.
— Там ничего не было, — говорит он.
Стэнли откидывается спиной на песок. Закрывает глаза.
— Черт побери, — бормочет он, — мне надо поспать.
Солнце греет его лицо, его веки. Рука Клаудио дотрагивается до его живота.
— А как ты добывал деньги в Нью-Йорке? — спрашивает Клаудио.
Стэнли через песок чувствует спиной удары волн, и это убаюкивает его так же, как ранее рокот автобусного мотора.
— Разными способами, — говорит он.
— Какими, например?
— Чтобы такое проворачивать, нужно сколотить команду. Нам эти способы не подходят.
— Неужто нет ничего подходящего для работы на пару? Ты уверен?
Стэнли делает глубокий вдох. Шум моря, как в поднесенной к уху раковине, нагоняет сон.
— Пожалуй, мы могли бы облегчать ужратиков, — сонно бормочет он.
— Кого?
— Ужратиков. Пьянчуг, ужратых в стельку. Избавлять их от бумажников. Это несложно.
— И при этом их бить?
— Не обязательно, разве что они полезут на рожон. Да и тогда они часто падают сами раньше, чем их ударишь. А в большинстве случаев они даже не понимают, что происходит.
— Мне не очень-то нравится эта идея.
— Хорошо. Когда придумаешь что-нибудь получше, дай мне знать.
— У меня есть идеи, — говорит Клаудио.
Стэнли кажется, что он спал всего пару секунд, но когда он пробуждается, чувствуя себя летящим в пропасть, в горле у него пересохло, на губы налипли песчинки, и все вокруг залито оранжевым светом. Солнце раздулось до чудовищных размеров, но его диск не раскален и уже частично погрузился за линию горизонта. Клаудио ушел.
Он с трудом поднимается на ноги, сердце гулко колотится в груди. Прилив отступает, но волны покрупнее еще оставляют пенный след всего в нескольких ярдах от него. В очередной набегающей волне, под самым гребнем, Стэнли видит темный продолговатый предмет, похожий на бревно или ствол пальмы, смытой с какого-то берега. Затем вдруг возникает пара блестящих глаз, и предмет, изогнувшись дугой, стремительно исчезает в толще воды. Чуть подальше среди волн мелькают два его собрата. Тюлени. Морские львы. Вот тебе и давешние водолазы. Стэнли смеется над собой.
