Утреннюю тишину большой, но практически опустевшей квартиры разорвал телефонный звонок. Проснувшаяся от такого подарка, девушка лет 30-ти еще долго лежала, не открывая глаз, надеясь, что звонивший передумает. Но телефон не успокаивался. Наконец, аккуратно поднявшись, дабы не разбудить спавшую рядом дочь, она, по-прежнему не открывая глаз, прошлепала босыми ногами в темную прихожую и сняла трубку, облизав губы.
– Ммм, да…?
– Хузина! – Крикнули так громко, что девушка резко открыла глаза, но, испуганно похлопав ими, тут же закрыла снова. – Хузина!
– Ммм…?
– Сколько сейчас время?
– Половина шестого.
– А день? Хузина!
– Октябрь. Двадцать седьмое.
– Спасибо. Пока.
– Угу.
Сосед. Жил через подъезд, в «нехорошем», пятом. У него, кажется, было слегка не в порядке с головой, хотя вел себя вполне адекватно (если не считать вот таких ночных и утренних звонков). Жил со слепой матерью, которая доживала свой век. Через пару лет она умрет, между соседом и его сестрой начнутся долгие жилищные тяжбы. Закончится все тем, что он женится, а потом сведет счеты с жизнью. Сам или нет – останется тайной.
Хузина присела на пол и похлопала себя по щекам. Спать хотелось страшно, но смысла уже не было: скоро поднимать ребенка в школу и ехать на работу. Поежившись от утренней прохлады, девушка вернулась в комнату, накинула мамин бордовый махровый халат и зашагала на кухню.
Хузина любила это время. Пару утренних минут до начала жизни. Когда можно спокойно потянуться и послушать тишину, нарушаемую лишь гулом небольшого холодильника. Слушать, как во дворе просыпается жизнь. Хруст чилижного веника дворника и хлопанье дверей подъезда. Рев моторов проезжающих машин.
Всего пару минут до начала жизни. Но зато каких ценных.
Ее минут.
Поднявшись, похлопав себя по щекам и облизав губы, Хузина сняла с плиты чайник и, набрав в него воду, вернула на место. Чиркнула спичка, бодро вспыхнул огонь. Вот оно – начало жизни нового дня. Его первая искра. Каждодневный ритуал.
Повернув тумблер для разогрева духовки, девушка воткнула в розетку шнур радиоточки. Из динамиков тут же раздался бодрый голос:
"… Радио России…"
– Одеяло! – Крикнула Хузина вглубь квартиры. – Вставай! Давай-давай! – Уже войдя в комнату, она сорвала с дочери одеяло. – Аделя!
– Ммм, еще пять минут… – сонно пробормотала голубоглазая девочка лет семи, закрывая глаза руками. – Можно я буду домашней…?
– Вставай давай! – Присела на край кровати Хузина, потрепав дочь по темным волосам. – А то щекотать буду, хочешь?!
