Альбина вцепилась руками в деревянный гнутоколенный стул и оглянулась. Огромный шкаф, доверху заполненный рядами игрушечных машинок. Их было, кажется, десять, может быть, пятнадцать. Она поднимала голову, а они все не заканчивались и не заканчивались. Все распределены четко по цветам, все стоят в ровных рядах. Ими явно никогда не играли: собраны для коллекции. Но аккуратность и состояние игрушек впечатляли… Да и товары такие были дефицитом. Значит, не бедные товарищи? Похоже, что не особо. Квартира была небогата, но очень ухоженна. Аккуратная. Да, здесь не было особого шика, но выглядела она прилично. От этих самых игрушек до бархатных подушек на заграничной мебели.
Кустова знала толк в дорогих вещах: родилась в семье дипломата. Половина ее жизни прошла в Советском Союзе, половина – в ГДР. После объединения Германии отец постепенно возвращался на родину. Сначала – в Казахстан, а затем приехал сюда, в республику. Тем неожиданнее было его назначение в дипмиссию в США, куда он и должен был отбыть через неделю. Хотела ли Альбина ехать в Штаты? И да, и нет…
Здесь были ее друзья. Те, с кем она выросла и кого искренне любила. За постоянное желание есть они называли себя «Общество чистых тарелок». Кустова уезжала в середине 80-х и уже тогда замечала перемены в обществе, но это еще было… относительно неплохо. Тогда, еще до перестройки, коммунистические лозунги звучали мило, однако уже слегка устаревше. Но вернулась Кустова в 95-ом уже совсем в другую страну. Точнее, туда, где, по сути, никакой страны уже не было. Лозунгов нет, но нет и хоть какого-то единства. Мрачно… Грустно и обидно… За друзей. Она уедет. И вернется, когда надо будет. А им здесь жить. Она… ответственна за них…? Она им должна? Почему-то… чувствовалась вина… Вина за то, что ей суждено жить хорошо, а у них… просто не было никакого выхода.
Она виновата…? Чувствовалась, что да. Чувствовала, что обязана помочь. Ну… Друзья же. В Штаты хотелось, конечно. А как же они… друзья?
