– А теперь – на пары. – Натягивая джинсы, равнодушно ответила Жуляева. – И не ныть мне! Вечером готовиться будем, скоро турнир. Выиграем – получим деньги на переезд. В столице всяко больше шансов в спорт вернуться. Его уважать надо, он нам жизнь дал. Сидели бы сейчас в детдоме, клей нюхали. Или уже не нюхали бы. Терпеть надо.
– Надоело… – Поморщилась Филатова. – Турнир-то хоть легальный?
– Почти.
– Чего…?
– А где ты сейчас легально на спорте заработать хочешь?! – Вскрикнула вспыльчивая Жуляева, взмахнув руками. – Башка твоя пустая! Я же говорю: заработаем – уедем! Там что, спортсмены против нас выходить будут? Так себе, отморозки.Ни знаний, ни дисциплины!
– Я в подпольных боях участвовать не буду, – твердо отрезала Филатова и взглянула на девушку, неожиданно появившуюся в дверях. – А вам… Да не может быть!
– Я иду, а у вас открыто, – сдержанно улыбнулась девушка, сняв с головы меховую шапку. Такая же меховая шуба. Дорогие сапоги и дорогие перчатки. Дорогая девушка, ничего не скажешь!
– Мать моя, Моисей в Египте!!! Альбина!!! – Заорала Жуляева и бросилась к ней на шею. – Ничего себе, родила мать на сеновале! Ты что здесь делаешь вообще?!
– Время неожиданных встреч. – Слабо улыбнулась Лера, облокотившись на подоконник. – Ты чего забыла в нашей дыре, Кустова?
– По тебе соскучилась. – Ответила Альбина. – Это долгий разговор, девчонки. Можем где-то встретиться, посидеть?
– Да, конечно! – Кинулась к столу Жуляева и, вырвав страницу из нотной тетради Насти (она, конечно, убьет!), написала адрес поломанным карандашом. – Вот сюда приходи часам к 8 вечера. Мы сейчас на пары, потом на рынок. А потом поболтаем.
– Чего-то покрепче брать? – Заговорщически склонилась к ней Кустова.
– И побольше! – Прыснула Таня. – Все, до вечера! Пойдем, Лерка!
– Я – вертолет, иду на взлет! Полетели.
***
Год 2010.
— Наверное, надо рассказать немного про всех по отдельности. — Улыбнулась, выдохнув Садыкова. Дождь так и не пошел, выглянуло солнце. — Вообще тогда было очень странное восприятие города. Конкретно у меня, у деревенского жителя. Вообще не понимала, зачем туда ехать? В деревне все есть, работа, дом, огород. Мама как-то ездила в столицу в с конце 80-х, ей не понравилось, вот я и думала — зачем? Но отец был тверд: «надо ущитса». Собрал мои вещи, отвез документы, одел, обул, денег дал, и в путь. Да и, если честно, в деревне после развала страны стало не так весело. Работы не было, народ потянулся в города. Но для нас деревня — это же святое! — Подняла глаза женщина на Андрея. — О чем думаете, Андрей?
— Интересно получается, — задумчиво ответил журналист. — Приезжает в 90-х в большой город девушка из деревни. На русском нормально не говорит, в столице никогда не была. Как вы сдружились с боксершами, со скрипачкой? И с Альбиной Кустовой, я так понимаю, тоже дружба началась? И вообще, мне кажется, я про нее слышал.
— Девушка из деревни, это да, это я, — улыбнулась с ностальгией Ляля. — Ходила в отцовских штанах и со своей деревенской физиономией обалдевшей. Брови-то щипать начала только, когда в столицу приехала. А город… Мрачный какой-то был. Люди все куда-то спешат, хмурые…
— Один не может не плюнуть в другого.
