После подкрепления меня ожидало самое страшное — занятия. Сегодня меня учили левитации. Мало того, что соответствующее заклинание было очень запутанным и требовало неимоверной концентрации, так еще и погода никак не располагала к занятиям. Разбив три тарелки и получив нагоняй от Веси, Лазарь заменил их на пластиковые. Без озорного звона разлетающихся черепков стало совсем тоскливо.
На заднем дворе, где меня дрессировали от греха подальше, появилась бледная и перепуганная травница. С минуту она бегала взглядом от Деяна к Лазарю и обратно, словно моля их сказать, что ей почудилось.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил эльф.
Веся судорожно кивнула и посмотрела не меня.
— Аль, я не знаю в чем дело, — девушка судорожно сглотнула, — но там тебя Феофан зовет.
Старик сидел на берегу Ильмени, сгорбившись и опустив голову. Я встала неподалеку от него, боясь потревожить и отвлечь от тех тяжелых мыслей, что теснились в его голове. Феофан вздохнул и распрямился. Наверное, если бы не знала, что он слепой, подумала бы, что он смотрит на воду, умиротворенно накатывающую на берег.
— Хорошая погода сегодня. Не находишь? — сказал старик, не отрывая взгляда от озера.
Я неловко кивнула, но тут же опомнилась, что он это все равно не видит. Хотя мне всегда казалось, что он реагирует на каждое движение.
— Ты не стесняйся, присаживайся. — предложил старик, прежде чем я сумела придумать, что ему ответить.
Я робко уселась рядом с ним на бревно сломанного дерева. Несколько минут мы молчали. Он смотрел на воду и думал о чем-то своем. А я пыталась собраться с мыслями и успокоить неистово бьющееся в груди сердце. Я не могла представить, чем такого великого старца могла заинтересовать моя более чем скромная персона. Феофан позвал меня сюда явно не за тем, чтобы поговорить о погоде.
Феофан никогда не общался ни с кем из общины, если на то не было крайней нужды. Все свои распоряжения, советы и пророчества он передавал через Лазаря и Софона. Конечно, если кому-то нужен был личный совет или помощь, любой из общины мог подойти к старцу, но желающих было крайне мало. Точнее говоря, со времен отца Михея и Весеи не нашлось ни одного. Феофан отличался взрывным характером и смотрел на простых смертных с изрядной долей цинизма.
Целыми днями старик сидел в своей узкой келье. Хранители восхищались его даром и поклонялись, как божеству. Феофан являлся символом все общины и ее бессменным руководителем. Весея любила повторять, что любой другой уже давно сошел бы с ума, ежесекундно видя будущее и настоящее, следя за каждым членом общины и каждым магом, населяющим нашу планету. Кроме этого старика заботило благополучие и материальное процветание общины.
— Ты, наверное, сейчас сидишь и думаешь: «что этому взбалмошному старикану от меня понадобилось?» — иронично улыбнулся Феофан, подняв седые брови. — Так вот. Ругать я тебя не буду. Хвалить тоже, и не надейся. Сараи разносить ты хорошо научилась, но магия не в этом заключается. Деян, конечно, любит усердствовать с боевыми заклинаниями и по большей части это его вина. Я все понимаю. Так уж мы люди устроены, что сначала разрушаем, а потом уже учимся строить. Но это я так тебе говорю, для поддержания образа занудного всезнайки. Меня другое волнует.
Старик повернул ко мне свое пронизанное глубокими морщинами лицо. Его белесые незрячие глаза были прищурены, словно его что-то сильно смешило.
— И что же вас так волнует? — с трудом переборов страх перед стариком, спросила я. Стараясь говорить как можно более естественно, я слегка перестаралась, и вопрос вышел слишком дерзким. Феофан или не заметил этого, или не предал значения, продолжая говорить все так же спокойно.
— Твои сны. Ты ведь сегодня опять их видела. И меня это несколько… настораживает.
— Со мной что-то не так?
— Да так-то оно так. — тихо сказал Феофан, прикусив губу. — Просто ты мне напомнила одного парня… Но это не имеет значения. Кого ты обычно видишь?
Я была несколько удивлена его вопросом. Он точно знал, что я постоянно вижу сны, но не знал их содержания. Такому могущественному магу как Феофан ничего не стоило бы поковыряться в моей голове.
— Мать. Она снится мне практически каждую ночь с того момента, как она от меня уехала.
Феофан взял мою руку и сжал ее в своих холодных старческих ладонях.
— Из-за чего она тебя оставила? — спросил старик. В его голосе не слышалось ни поддельного интереса, ни желания просто дать высказаться, ни обычной вежливости. Ему было действительно важно это знать. Для чего? Ума не приложу.
