Люди возлагали цветы к белоснежному гробу, который казался чуть ли ни хрустальным, и спешили смешаться с толпой. Только одна лишь женщина стояла у гроба неподвижно, приятно улыбаясь и легким кивком головы благодаря пришедших за их скромные дары. Неподалеку от нее стоял Деян, левой рукой по-хозяйски обняв за талию невысокую брюнетку. Эта парочка о чем-то негромко переговаривалась, и девушка время от времени заливалась звонким смехом.
Держа в руках скромный букет из двадцати кремовых роз, я приблизилась к гробу, чтобы возложить на него цветы.
— Спасибо, милая. — негромко сказала женщина, растянув губы с приятной сдержанной улыбке.
Я кивнула ей в ответ. Тяжело, наверно, быть матерью на похоронах. Столько часов подряд надо отстоять на ногах. Деяну согласно традициям тоже надо было не отходить брата, но он скрасил это испытание любви и верности в прямом смысле «до гроба» обществом симпатичной девушки. Какая она у него по порядку хотя бы за этот месяц, он, пожалуй, и сам не мог припомнить.
— Решила проводить этого засранца в последний путь? — вместо приветствия спросил парень. — Не ожидал тебя здесь увидеть.
— Твоя мать прислала приглашение. Мне было неловко отказываться.
— Ой, да ладно! — ухмыльнулся Деян. — Если бы он по жестокой ошибке природы не родился со мной в одной семье, ноги б моей здесь не было.
Три дня назад, когда я в последний раз видела Сэта живым и собирающим с пола выпавшие из рук учебники, он окончил жизнь самоубийством. Пришел из университета, заперся в комнате и перерезал вены канцелярским ножом. Даже умереть нормально не смог. Да и кто их, сатанистов, поймет. Сэт учился на психологическом и изучал подверженность человека оккультным верованиям. Может, я как-то неправильно понимала сферу его научных интересов, но что со всякой потустронщиной он водился — это точно.
— Мы сегодня собираемся у меня. Приходи, будет не плохо. — как будто невзначай кинул Деян.
— Хорошо. Я подумаю. — скопировав его напускное равнодушие ответила я.
О вечеринках, которые Деян постоянно закатывал по поводу и без, слухи ходили по всему городу. Что только не рассказывали люди. Сама я у него в гостях бывала редко — разный круг интересов. Кроме того, Деян слишком любил притягивать к себе взгляды, хотя они должны быть устремлены только на меня. Таков закон: два полюса притяжения не могут вместе сосуществовать. К тому же в последнее время Деян подсел на какие-то препараты и не всегда вел себя адекватно. Общаться с бездарями и наркоманами было ниже моего достоинства.
Не прощаясь, я отошла от этой парочки и заняла свое место, смиренно ожидая, когда уже всем надоест соблюдать эти скучные церемониалы и люди начнут разбредаться по домам.
— И тебе его не жаль? — услышала я за спиной знакомый голос. Резко обернувшись, я заметила Федю.
— Что тебе опять от меня нужно? — раздраженно спросила я.
— Просто интересно, как можно ничего не чувствовать, хороня друга.
— Мы не были друзьями.
Федя грустно вздохнул и, сложив руки на груди, принялся внимательно следить за процессией. Как раз священник упражнялся в красноречии, в красках описывая, какого классного парня не стало. Но я была уверенна, что никто из собравшихся особо не прислуживался к его словам. Сэта мало кто любил. Он был свернутым на всяком шаманстве фанатиком, а с такими людьми весьма сложно найти общие темы для разговора. Большинство пришло сюда по той же причине, что и я — из уважения к матери братьев. Меньшую часть составляли различные прихлебаи, пытавшиеся привлечь внимание Деяна и заслужить его расположение к себе.
Когда гроб опускали в землю, мне неожиданно стало жаль Сэта. Возможно, не таким уж и никчемным он был. По крайней мере, не трогал никого, и на этом спасибо. Но там, на той стороне, лучше. Там свет и покой. Для человека нельзя придумать лучшей доли, чем вечно жить в свете.
Мало по малу, собравшиеся начали разбредаться. Скоро на кладбище стало совсем пусто. Ольга Михайловна заботливой материнской рукой поправила ленты, привязанные к могиле в знак памяти и скоби, и, устало горбя спину, побрела домой.
Не знаю, что со мной стряслось, но я захотела побыть тут еще немного. Стоя около свежей могилы, устланной еще не завядшими цветами, я вспоминала Сэта. Мы были знакомы с детства, и я привыкла воспринимать его как данность, как нечто само собой разумеющееся. Но я ни сколько не покривила душой, сказав, что мы вовсе и не были друзьями. Мне должно было быть все равно, есть ли этом свете голубоглазый замкнутый в себе парень, постоянно несущий бред про всякую нечисть, или нет его. Но сейчас мне почему-то стало грустно.
Кто-то стал около меня и точно так же начал молча смотреть на холмик, спрятавший под собой тело некогда жившего человека. Мне даже не пришлось поднять глаза, чтобы понять, кто это.
— Что за манера вечно подкрадываться сзади?
— Прости. Не хотел тебя напугать. — без капли сожаления или раскаянья в голосе ответил Федя.
