— Не истерии. — строго отрезал Пахом. — Вы вообще слушаете друг друга хоть по большим праздникам? Один одно говорит, другой свою линию гнет.
Деян уже было набрал воздух в легкие для очередной тирады обвинений, но, раздраженно скривив уголки губ, сдержался. За столом воцарилось молчание. Через несколько минут напряженной тишины, успокоившись, старший брат снова заговорил:
— Ну, и что дальше?
— Ничего. Все будет как всегда. — заверил Сэт.
— Не будет! — Деян снова начал набирать обороты, со всех сил ударив по столу кулаком, но, заметив на себе холодные взгляда остальных Хранителей, тут же охладил свой пыл. — Смерть тебя бы не отпустила так запросто. Из-за Черты не возвращаются.
— Вот в том-то все и дело, что не возвращаются. Если бы я пересек Черту, то не сидел бы тут с вами и не хлебал эти помои. Это тебе не в дверь войти и выйти: пересек Черту — назад хода нет.
— Если ты знал, что не сможешь вернуться, зачем шел?!
Немного помолчав, будто пытаясь сообразить, а за чем это он, действительно, ходил, некромант, пожал плечами:
— Это было первое, что мне в голову пришло.
— Кретин! Ты хоть представляешь, что теперь с тобой Феофан сделает?! — словно не услышав брата, продолжал сыпать обвинениями Деян, даже подскочив со стула от негодования. — Почему ты всегда сначала делаешь, а потом уже думаешь?! Как же ты меня достал этой своей некромагией! От тебя одни беды! Почему ты всегда все ломаешь, когда жизнь только начинает налаживаться!? Ну почему?!
Я устало опустила голову, спрятав пальцы в волосах. Мне было до такой степени обидно, что они никак не могут начать жить дружно, без взаимных упреков и обвинений, без вечного холодного молчания и недосказанностей. Ведь в том, что произошло сегодня, была и моя вина. Не попадись я на удочку этому зеленому чудищу, ехали бы мы сейчас себе спокойно, Деян бы не пострадал, и Сэт бы ни во что не вляпался…
— Замолчите! — вырвалось у меня, и я даже не сразу сообразила, что озвучила все то, что скопилось у меня на душе. Деян ошарашено присел, и все настороженно на меня посмотрели, пытаясь прикинуть на глазок, насколько злостная муха укусила меня на этот раз.
— Вы ведете себя, как безмозглые бараны! Да если бы за меня хоть раз в жизни кто-то кинулся во Тьму! Хоть бы раз в жизни! Вы и сами не представляете, какую ценность вы имеете и как бездарно ей распоряжаетесь. Научитесь для начала хоть ценить друг друга. Вам интересно было, что я видела во сне, когда была у джинна? Так слушайте, я
Я хотела сказать то-то еще, но слова не желали больше слетать с губ и, помолчав пару секунд, я резко развернулась и пошла к выходу. Все сказала, пускай теперь это сами как хотят переваривают. За мной бесшумно, как тень, проследовал Верен. Конечно, теперь они меня и на секунду не оставят! Я присела на бордюр около машины, вдыхая полной грудью свежий воздух. Тут он был каким-то особенным, не таким как в Новгороде. У него как будто был другой вкус.
Я слегка вздрогнула, поздно заметив, что ко мне подсел Михей. Эльф протянул мне давешний бублик:
— Держи, отработала. — с непоколебимо серьезным лицом прокомментировал Михей.
— По-моему, я только все испортила. Теперь ни у одного из них не хватит духа первым пойти на встречу. — вздохнув, я впилась зубами в измученное переездами из кармана в карман угощение.
— Да нет, ты все правильно сделала. Им надо было открыть глаза. — встрял в разговор Дарен. — Как слепым котятам, которые сами не могут веки разодрать, надо брать и разлеплять их насильно.
Я подняла глаза. Все ребята вышли из кафе, оставив там братьев одних.
— Орн с ними, пусть поговорят хоть. Может, до чего умного дойдут. — вставил свое веское слово Пахом. — А то отмалчиваются вечно, доводят свои проблемы до предела.
Совсем скоро в дверях показался плед с начинкой из Сэта, и за ним вышел и Деян. Они вели себя как ни в чем не бывало, как будто это не они десять минут назад были готовы друг друга поубивать. Уточнять, нашли ли они общий язык и нуждаются ли в дополнительной лекции, я не стала. Сами разберутся.
Недовольно фыркая, массивный конь подтащил карету к роскошному особняку, расположившемуся недалеко от Москвы. Решительно открыв дверь, молодой человек спрыгнул на вычищенную слугами с утра дорожку, лишь слегка припорошенную свежим утренним снегом. Он не спешил заходить в дом и, подставив лицо неспешно слетающим с неба снежинкам, вдыхал чистый морозный воздух. Ветер подхватил его непослушные русые волосы и закрутил их в этом зимнем хороводе. Тулуп парня был распахнут, но, несмотря на нешуточные крещенские морозы, он вовсе не чувствовал холода. Его небрежность была скорее свойственна крестьянину, чем знатной персоне, но он совершенно не страдал сословными предрассудками, чтобы напяливать на себя парик и узкие чулки, стараясь соответствовать положению.
