Не мешкая, Леокардиэ собрала вещички с прямым намерением вернуться в Новрогородскую общину и уберечь сына от всяких неприятных неожиданностей навроде стрелы в сердце. В ту ночь как они собрались уезжать, выяснилось, что у весеной мамы раньше срока начались схватки. Ей не сказали, что Сакира убили, боялись навредить. А она как сердцем почувствовала, звала его, плакала, умоляла сказать ей правду, почему он не приходит к ней. Узнав об этом, Леокардиэ тут же кинулась на помощь той, которая увела у нее мужа. Спасти женщину не удалось, хотя говорили, что эльфийка на самом деле сделала все от нее зависящее, зато Веся выжила. Леокардиэ увезла этот пищащий оставшийся без матери комочек с собой.
Пятнадцати лет до того времени когда Михей мог быть признан способным руководить общиной Азиульдриэну вполне хватило, чтобы подмять под себя всех благородных. По крайней мере, их большинство. Михея доставили в Лесную. Несмотря на протесты Лазаря, Леокардиэ все же потащила за собой Весю. Наверно, хотела показать ей эльфийскую жизнь, не знаю. Только это был единственный и, надо отметить, не самый приятный опыт общения нашей травницы с себе подобными.
Предыдущие старейшины благополучно отправились в лучший мир, а их место заняли другие, угодные Азиульдриэну. Понятное дело, они тут же попытались помешать Михею стать Верховным. Так как он был признанным наследником и уже достиг необходимого возраста, преградит ему путь к Посоху, казалось, не могло ничто. Но у старейшин и тут получилось выкрутиться. Они заявили, чтобы стать Верховным, ему надо отказаться от сестры. Отказаться от жены или сестры для эльфа больше чем простые слова, потому что тогда несчастных женщин закидывали камнями, а потом закапывали, невзирая на степень их мертвости.
Естественно, Михей и не подумал ни от кого отказываться. Весея для него всегда была родной сестрой, несмотря ни на что. Понимая, откуда у всех этих неожиданных решений ноги растут, наш остроухий и высказал все, что он думает о старейшинах в общем, и о Азиульдриэне в частности.
— И что?
— И все.
Я вопросительно приподняла брови.
— С тех пор среди Хранителей стало на одного ушастика больше. — пояснил парень для особо непонятливых.
Дарен уставился себе под ноги, словно стараясь разглядеть там следы невиданного зверя, и замолчал.
… На центральной площади перед дворцом Верховного Эльфа с утра было людно. Все расы смешались в едином сумасшествии ожидания то ли Церемонии передачи Посоха, то ли казни. Да и разбушевавшейся толпе было глубоко безразлично казнить или миловать, лишь бы было живо и интересно.
— Ну, что они там тянут эльфа за уши? — вопил недовольный карлик, лузгая припрятанные в кармане семечки. — Уже б начинали скорее!
— Все никак не определяться, кого короновать, а кому уши укорачивать. — буркнул спокойный как камень тролль, стоявший неподалеку.
— Макношка! Макношка! — распихивая односельчан локтями, пробиралась сквозь толпу гномиха. — Только попадись мне, засранец! Ух, я тебе всыплю!!!
— Пирожки! Горячие пирожки! — вопил во всю свою несформировавшуюся глотку подросток, сын местного пекаря, которому была поручена доблестная миссия отвечать за хлеб, раз уж зрелища опять задерживают.
— Тише ты, шайтан! — ругался на него высушенный годами, но все же полный энергии скандалить дедок, которому мальчишка бесцеремонно прошелся по ногам. — Совсем распустились, ироды!
В толпе активно обсуждались последние новости, кандидатуры на пост Игната и осуждалась власть. Не то что Лесным когда-то жилось плохо… но так ведь оно интересней, когда есть что обсудить и осудить.
Казалось, среди всей этой толпы скучно было лишь двум молодым Хранителям, которые печально прислонились к забору. В отличие от многих они ждали ни начала, а конца этого странного эльфийского празднества, дежурство на котором стало для них суровым наказанием за отлучку из общины. Но как было объяснить старому полоумному магу Игнату, что когда тебе восемнадцать и в жилах течет горячая кровь, служба на благо общины и выполнение всех заумных канонов занимает далеко не первое место в списке ценностей. Поэтому теперь эти юные маги осмысляли все содеянное за прошедшие сутки и торчали на площади с неизменно тяжелыми мечами за спиной.
— Ждан, что тут вообще намечается? — без тени интереса обратился к своему закадычному другу рослый парень, с детства привыкший к шумной толпе, которую регулярно образовывали собравшиеся вместе люди и Малые невзирая на то, что их объединило: свадьба или похороны.
— Как я понял, тут сегодня будет открытый суд над несостоявшимся Верховным.
— Неужели этот ушлый змей Азиульдриэн лишился поддержки Совета Старейшин? — с издевкой уточнил Дарен.
— Не… — почесав затылок и припоминая все эльфийские заморочки, связанные с выбором Верховного, все также безразлично отвечал Ждан. — Там вроде этого… который законный казнить будут. Который из Новгородской приехал.
— А-а! — понимающе протянул Дарен. — Хорошо, что ты не эльф, а то я б пока твое имя выговорил, язык сломал от напряга.
