И тут же ринулся в лес, в противоположную от вертолета сторону.
Следующие несколько часов — а по моим ощущениям и дней — я провел под корягой в замерзшей болотистой низине. Я жалел о том, что бросил всю выловленную рыбу на берегу и не смог найти обратную дорогу к ней. Впрочем, лягушки и ящерицы, которых я выскребал из-подо льда и замерзшей земли, оказались совсем неплохими на вкус.
Наевшись я вылез из-под упавшего дерева и гордо зашагал в случайно выбранном направлении. Мои рассуждения в тот момент были простыми — если здесь есть река и церквушка, то и город должен быть недалеко. Ну или поселок.
Не прошло и получаса как я учуял в воздухе легкий запах жженого табака. Устремившись навстречу ветру я вскоре достиг расползшейся дороги с глубокими следами автомобильных шин. Рядом с дорогой стоял вахтовый ЗИЛ, а возле зила — двое мужчин в ярких комбинезонах. Оба курили и о чём-то разговаривали. Один из них заметил меня, выронил сигарету и хлопнул по плечу второго, привлекая внимание.
— Ну, здорово, — сказал первый, обращаясь ко мне.
Я так много времени провел в лесу, что почти позабыл человеческий язык. Я решил жестами объяснить ему всё.
— Чего он хочет? — спросил второй.
«Они не понимают тебя. Маши руками выразительнее» — подсказывали мне голоса.
Первый внимательно следил за взмахами моих рук. Не скажу, что владею языком глухонемых, но я старался передавать мысли максимально понятно и экспрессивно.
— Говорит, что заблудился. Хочет есть, спать и ему нужна наша машина… А нет — хочет, чтобы мы подвезли его. Куда тебе нужно?… Он не знает, куда.
— Ну залезай, устраивайся, — сказал второй, — Сейчас докурим и поедем.
Двое мужчин по всей видимости были батраками и направлялись в ближайшую деревню. Почему я решил именно это — даже не спрашивайте. Даже сейчас, оглядываясь назад, я не до конца понимаю ход своих мыслей тогда.
«Соглашайся. Их лорд ушел на войну, тебе ничто не грозит» — нашептывали голоса в голове.
Я согласился поехать с ними.
Поселок оказался совсем не таким большим, как я ожидал — здесь жило человек сто, не более. Большая часть жителей были батраками. Каждые восемь часов треть из них грузилась в ЗИЛы и уезжала качать черную кровь земли.
Я очень быстро доказал им свою силу и ловкость, заслужив титул вождя. Крестьяне поселили меня в самом большом из зданий деревни. В нём было тепло и там же располагалось хранилище еды. Вдобавок к дому и запасам мне полагался собственный гарем.
Каждый день я закатывал пиры для всей деревни. Женщины готовили, а я стоял на почетном месте и наполнял чаши приходящих гостей похлебкой, мясом и прочими яствами. Те, естественно, благодарили меня.
Хотя по ночам женщины уходили и я оставался в доме совсем один. Вероятно, меня считали божеством, прикасаться к которому смертные не имеют права под страхом казни.
Впрочем, по ночам мне было не до плотских утех. Когда солнце садилось и деревня погружалась во тьму в лесу просыпались хищники, способные навредить жителям. К счастью, я всегда стоял на страже их покоя. Убитых зверей я каждое утро отдавал своим женам. Те прятали туши животных в зеленый саркофаг позади моего дворца, чтобы те не испортились. Туда же они постоянно норовили засунуть и мой медвежий доспех — но я каждый раз возвращал своё сокровище и вновь в него облачался.
Один раз крестьяне даже предложили мне поехать с ними и поработать. Я конечно согласился. Они показали мне, где они выкачивают кровь из земли и каким трудом достаётся им хлеб. В тот день я вдоволь накрутился вентилей и настолько в этом преуспел, что тамошний феодал отпустил меня домой раньше всех остальных. И разрешил больше никогда у него не работать.
Словом жилось мне в деревне неплохо и очень скоро я почти позабыл о том, что за беда привела меня к ним. Впрочем, жизнь поспешила мне напомнить обо всём.
В тот день меня разбудили рано — задолго до полудня. Всю прошлую ночь я охотился, а потому не сразу сообразил, что дело назревает важное.
Зевая и протирая глаза спросонья я вышел во двор. Суета охватила всё село. Батраки бегали туда сюда, начищали свои разноцветные каски и оправляли рукава выстиранных и выглаженных комбинезонов. Я остановил одного из них, моего знакомого, того, который привез меня в деревню, и жестами спросил у него что происходит.
— Ой, Потапыч, только ты сейчас под ногами не мешайся. А то забуду что-нибудь с тобой.
К нам приблизился деревенский шаман и гневно уставился на меня. Усатый старикан в белоснежной каске невзлюбил меня с первого дня, он злился, что из-за меня утратил власть над деревней.
— Этого придурочного надо спрятать куда-нибудь. Не дай, взять, бог его начальство увидит.