— Веселитесь? А если бы у меня права отобрали?
— Внимательнее надо быть! — вступил в разговор Мишка.
— Но на дороге же ничего видно не было, этот милиционер свою машину за кусты спрятал, — попыталась возразить Юля.
— Ты в автомобилях вообще разбираешься? — поинтересовался Михаил.
— Нет.
— A-а, ну тогда все ясно, — он печально покачал головой. — Ты видела на передней панели такой приборчик, который мигает зеленой лампочкой?
Юлька наморщила и не очень уверенно сказала:
— Да.
— Так вот, он заранее оповещает водителя о появлении ГАИ. Лампочка начинает мигать, значит, впереди милиция, надо снизить скорость, пристегнуть ремни, ну и все прочее…
— То есть как?
— А очень просто, — Михаил, как петрушка, раскинул в стороны ладони. — Этот прибор настроен на металл, из которого сделаны милицейские кокарды на фуражках. В радиусе двадцати метров он очень четко их улавливает. Так некоторые менты, чтобы подольше незамеченными оставаться, придумали фуражки и шапки кокардами назад переворачивать… Правда, это очень вредно. Через мозг облучение проходит.
Юля, сначала слушавшая очень серьезно, под конец расхохоталась, уронив лицо в ладони. Ей нравился веселый белобрысый Мишка, нравился спокойный, надежный Олег, нравился дым костра и терпкий глинтвейн. И она предпочитала не думать о своих чувствах к Сергею.
Когда Михаил с Олегом, деликатно оставив их наедине, отправились вдвоем за новой бутылкой, Юля, первым делом спросила у Палаткина:
— Слушай, а Олег, он кто по профессии?
— По профессии — инженер. А по роду занятий — бизнесмен, причем довольно крупный. У него своя фирма и большая куча денег.
— А Мишка где работает?
— В ФСБ, — ответил Сергей, все так же улыбаясь.
Ночь опустилась быстро. Скорее не опустилась, а упала. Совсем недавно синие сумерки мягко обволакивали заснеженные крыши дач и облетевшие деревья, и вдруг небо стало совсем черным. Правда, на нем горели холодные белые звезды. Но они жили своей, таинственной жизнью и не хотели иметь ничего общего с красными, тлеющими угольками костра.
— Ну что, пожалуй, пора и домой собираться, — Олег поднялся со скамеечки и стряхнул с коленей налетевший пепел.
— Ага, — подхватил Мишка. — Пойдем, что ли, на кухне порядок наведем?
Они удалились по натоптанной дорожке, а Юля осталась сидеть неподвижно, глядя на вьющийся над углями дымок. Дымок таял в холодном, почти зимнем воздухе, и вместе с ним таял этот день. Возможно, самый счастливый день в ее жизни. Что останется? Этот дурацкий вечер по случаю пятилетия банка, ну, может быть, еще пара случайных встреч с Сергеем. В конце концов, их договор подходит к концу, и на большее она рассчитывать не вправе. Да и обстоятельства против них. Одно она знала точно: ее собачья привязанность к Коротецкому уже не вернется. Она вылечилась и, похоже, приобрела иммунитет…
Сергей забросал снегом тлеющие угольки и отнес к сараю рогатины.
— Юля, — окликнул он совсем негромко. Она встала и сделала несколько шагов ему навстречу. И тут он подхватил ее на руки, легко и естественно, так, будто делал это по сто раз на дню. И закружил так, что волосы ее веером взметнулись на ветру. Юлька смотрела в вертящееся небо, утыканное звездами, как клумба фиалками, и с радостным изумлением понимала, что конец их истории еще не написан…
Вечер выдался на редкость удачным… То ли из-за раннего снега, то ли еще из-за чего, но осень была не похожа на саму себя, и казалось, что на улице уже декабрь. Мягкие сумерки затянули небо темно-синим бархатом, ровным и безупречным, как купол планетария. В свете фонарей тополиные стволы начали поблескивать матовым старинным серебром, а их черные ветки-пальцы так и остались нервно воздетыми к небу. Но теперь уже казалось, что «пальцы» молят о чем-то лишь по инерции, а на самом деле давно смирились и готовы безропотно пропускать сквозь себя холодную кисею снежного ветра. Кое-где на газонах, у бордюров и, как ни странно, на козырьках подъездов еще сохранились не разметанные ветром лоскутки снега, тонкие и ажурные, как обрывки свадебной фаты.
«Н-да, очень романтичные, а главное, полные оптимизма сравнения приходят сегодня мне в голову! — подумала Таня, смахивая перчаткой с капота Юркиного «БМВ» неизвестно откуда взявшийся скрюченный листик. — Все-таки, наверное, у каждой женщины в подсознании живут эти страхи по поводу разорванной фаты, оброненного кольца, платья, увиденного женихом до свадьбы… Кстати, интересно, залез Коротецкий в шифоньер или нет?»