Они любили друг друга — нежно, трепетно и глубоко, как любят только в первый раз. И расстались врагами — по глупости, по нелепому недоразумению, как ошибаются только в молодости. Спустя пять лет, когда каждый из них усвоил горькие уроки, преподнесенные жизнью, они вновь встретились: он явился мстить, она вынуждена обороняться. Снова неприязнь, снова война. Но ведь была же любовь! Оба знают, что прошлое невозможно вернуть, однако предпринимают попытку переписать историю.
Ровно через пять лет Мейсон Хендерсон вернулся на ранчо Маллинов.
Уезжал он на полуслепой лошади, и все его имущество помещалось в двух сумках, — вернулся же, управляя собственным самолетом, а в кармане лежал документ, который стоил целое состояние.
Закладывая широкий вираж, он заметил внизу, на пастбище, коричнево-алый промельк. Еще один заход — на этот раз ниже, над кустарником, над пасущимися стадами, над полосами мескита, — и вот оно снова: коричневое и алое. Только теперь Мейсон видел, что коричневое — это несущаяся галопом лошадь, алой была куртка всадника.
Еще один круг. А потом он выжал штурвал — уверенно, безошибочно, точно зная, где приземлится, хотя никогда прежде не сажал здесь самолета.
Помнит ли Кейтлин, что я пообещал ей, когда мы виделись в последний раз?
Он легко выпрыгнул из самолета. Лошадь и всадник быстро приближались. Небрежно прислонясь к фюзеляжу, Мейсон ждал.
Теперь он ясно видел всадника, точнее — всадницу, девушку в алой куртке с летящими по ветру светлыми волосами. Он смотрел на нее, и его захлестывали воспоминания.
Мейсон и позабыл, как грациозна и чувственна ее посадка, словно Кейтлин родилась в седле, словно начала ездить верхом прежде, чем ходить. В известном смысле так оно и было, потому что ее отец, владелец ранчо, стал брать Кейтлин с собой в седло, едва та научилась сидеть.
На границе посадочной полосы всадница осадила коня, спешилась и мгновением позже уже бежала к самолету. Мейсон, гордившийся своей выдержкой и невозмутимостью, обнаружил, что у него пресеклось дыхание: девушка была гибкой как тростинка, грациозной как газель — и худой, как никогда прежде.
Пять лет назад Кейтлин Маллин и ее родители унизили Мейсона, унизили безжалостно, не задумываясь, что попирают его чувства. Прелестная Кейтлин, с которой, как он — глупец! — считал, его связывала любовь. В день, когда Мейсон уезжал отсюда, он поклялся себе, что вернется на ранчо хозяином.
И он добился своего. Внезапно ему пришло в голову, что потребовать в придачу к ранчо еще и дочь Маллинов было бы достойным апофеозом его мести. Идея понравилась Мейсону. Решено: Кейтлин будет принадлежать ему!
Он знавал разные времена, в том числе и трудные, и скверные: случалось, Мейсон готов был отказаться от своей затеи. Но всегда жажда реванша давала ему силы и побуждала к действиям. За эти пять лет я немалого достиг, мрачно подумал Мейсон.
— Привет, Кейтлин, — сказал он.
Она застыла. Для женщины Кейтлин отнюдь не была пигалицей, но рядом с Мейсоном, в котором было шесть с лишним футов роста, она смотрелась, как карликовое деревце на фоне баобаба. В ее миндалевидных глазах последовательно отразилась целая гамма чувств: потрясение, удивление и какое-то еще, трудноуловимое...
— Возможно ли?.. Мейсон?..
Слова падали с ее будто одеревеневших губ медленно, почти мучительно. На миг кровь отхлынула от лица Кейтлин, и девушка чуть заметно покачнулась. Мейсон хотел поддержать ее, но в последний момент не поддался порыву.
— Мейсон... Это ты! — Ее голос дрожал, она была явно поражена.
— Да, Кейтлин, я, — сухо подтвердил он.
— Бог мой, глазам не верю!
Она протянула руку, словно хотела убедиться, не сон ли это. Мейсон резко отстранился и саркастически осведомился:
— Что же тебе мешает поверить?
Кейтлин, видимо, почувствовала насмешку, потому что кровь прилила к ее лицу.
— Ты последний из всех, кого я ожидала увидеть. И самолет...
— В наше время — обычное дело.
— Знаю. Но ты же ковбой...
Он издевательски рассмеялся.
— А ковбои не летают?
— Я не это хотела сказать...
— А что ты хотела сказать? — вкрадчиво спросил Мейсон.
Теперь, слегка оправившись от потрясения, Кейтлин тоже начала сердиться.
— Ты сам знаешь. Ты всегда все знаешь.
— Возможно, ты права. Попробую озвучить ход твоих мыслей. Ковбои народ бедный, недалекий, они все знают о скотине и лошадях и почти не имеют понятия ни о чем другом. Если они куда отправляются, то верхом. В самом крайнем случае добираются автостопом или автобусом. Самолеты и те, кто на них летает, существуют в другом мире. В твоем мире, Кейтлин. Как это Мейсон Хендерсон туда затесался?..
Отступив, она уперлась руками в бока.
— Мы так давно не виделись, может, обойдемся без колкостей?
— Как давно, Кейтлин? Ты помнишь?
Его взгляд обежал овальное личико, задержавшись на глазах, зеленых, как весенняя травка после дождя; на прядях светлых, отливающих золотом волос; на коже, сияющей свежестью; на красиво изогнутых губах, казалось, созданных для мужских поцелуев. Убийственное сочетание.
