«Собственности, если бы…» – саркастически повторил Боярышев, продолжив – «Для нас, Ринат, в отличие от тебя попавших в список, речь, уже идёт не просто об активах и пакетах акций предприятий в регионе – да шут с ними пусть забирают, если уж до того дойдёт. В конце концов, чего греха таить, у многих из нашей братии и виды на жительство, и иностранные паспорта и забронированные билеты на ближайший международный рейс. Завели на тебя дело – подпоясался и улетел в безопасное лондонское общежитие! Всегда так было! А эти изверги, так вообще подняли руку на святое – на средства на оффшорных счетах и заграничную собственность – на всё что за долгие годы всем нам удалось заработать непосильным трудом! Слыханно ли дело!
Откуда ты думаешь у этих экзорцистов столько информации обо всех наших зарубежных счетах и капиталах? Разумеется, они никогда не смогли бы дотянуться до всех этих данных без активного содействия со стороны российских спецслужб! Поэтому, все эти экзорцисты, вовсе никакие не террористы, а как бы это лучше выразиться…».
«Рука Кремля?» – понимающе дополнил Ринат Степанович.
«Вот именно!» – безапелляционно произнёс губернатор и, налегая на горячее, с жаром продолжил – «Ринат, вот ты мне скажи – что у нас за страна такая, если работаешь, работаешь не покладая рук, а потом раз и вместо почётной пенсии к тебе приходят люди с грустными глазами с предложением поделиться нажитым состоянием!
Почему, собственно, я? Скажи вот, почему, именно меня включили в этот проклятый список смертников? Я что им мало голосов обеспечил на последних выборах – и это с нашими-то рекордными показателями по области? Нет? Что же тогда я сделал не так? Если бы ты, Ринат, только знал, сколько нервов я потерял за все эти три срока! Назначили на должность, так ты им голоса на выборах обеспечь, народ в регионе задобри и успокой, оппозиционеров всяких там поприжми, заказы и подряды распредели, да и не просто распредели, а так, чтобы непомерные аппетиты всяких особо приближённых московских компаний и высоких чиновников, были удовлетворены. А самое-то интересное – чуть что случись, если что-то где-нибудь прорвало, затопило, недоглядели или вдруг чего горластые журналисты накопали, то все они, там наверху, вроде как совсем и ни при чём! Вляпался – так выбирайся сам как можешь!
Разбирайся, мол, сам с нагрянувшей прокуратурой, счётной палатой и следственным комитетом – будто им сложно слово замолвить! А не можешь дела уладить – так уступи заветное место чьему-нибудь очередному протеже.
И после всего этого ада, им не даёт покоя моё скромное состояние на зарубежных счетах в офшоре… Да будь они прокляты – все эти лицемеры!».
«Да… Ситуация не из приятных – мне даже сложно себе представить каково тебе, Егор, сейчас приходится. Впрочем, если так и дальше пойдёт то, думаю, и я вскоре увижу своё имя в списке – все мы не безгрешны» – согласился Пронин, мягко поинтересовавшись – «А как прошла поездка в Москву – удалось порешать проблемы? Есть или какой выход?».
«Да как сказать, разводили они меня там, думаю, по полной программе…» – с тяжёлым вздохом произнёс Егор Филиппович и, выпив рюмку водки, продолжил – «Решили, понимаешь, сыграть в хорошего и плохого полицейского. Плохие экзорцисты, выходцы из наших же спецслужб, видишь ли, поставили всех к стенке, а тут появляются хорошие службисты и профессионально, по деловому, предлагают мне выход из, дескать, патовой ситуации. Выход за относительно умеренную плату, но при условии полной лояльности до гроба этому их непонятному Легиону. И если сказать им да, то с этого их крючка они тебя уже точно никогда не отпустят – уж больно условия жёсткие, в обмен на гарантию личной безопасности и сохранности капиталов. Вот такие дела…».
«И чего ты в итоге решил? Согласился?» – с удивлением глядя на давнего друга поинтересовался прокурор.
«Ринат, а что мне, по-твоему, оставалось делать? Сейчас я уже на восемьдесят пятой строке их списка – мне совсем уже не до шуток! Видел же, как они в одночасье перевели Ярова на первую строку, миновав семьдесят позиций рейтинга, да?! Вот и мне уже, может быть, жить осталось три понедельника – и куда мне было деваться после всего этого?» – эмоционально произнёс Боярышев, продолжив – «Да за последние два месяца, эти твои проклятущие экзорцисты из меня уже настоящего параноика сделали – я даже собственной тени боюсь! Никому вокруг уже не верю, кроме тебя и начальника службы личной охраны. Разумеется, я согласился на все их драконовы условия…».
«И что же теперь будет?» – лаконично переспросил Пронин.
