Легасов, направляясь к двери конференц-зала, широко улыбнулся, пояснив – «Майор, увы, но для этого задания Вы не подходите – здесь нужен кто-нибудь с нордическим характером…».
Войдя в зал, консультант движением руки, оставил Александра стоять возле дверей, в то время как сам спокойно прошёл к дальнему концу стола, за которым сидели, о чём-то тихо перешёптывавшиеся между собой, Савелий Федорович со своим адвокатом.
Взглянув на невысокого упитанного адвоката в круглых очках, Алик, мягко попросил – «Вы не могли бы отойти?».
«В каком смысле? Я адвокат обвиняемого…» – произнёс Геннадий Павлович, нерешительно переглянувшись со своим клиентом.
«В данный момент это меня абсолютно не волнует…» – холодно и твёрдо произнёс Легасов, внимательно глядя на изрядно побледневшего от подобного обращения юриста, решительно добавив – «В сторону…».
«Я… Я буду жаловаться!» – с возмущением дрожащим голосом выпалил Геннадий Павлович, эмоционально добавив – «Вы не имеете права допрашивать моего клиента без присутствия его адвоката!».
Директор крупного лесозаготовительного треста с удивлением посмотрел на стоявшего перед ним молодого человека, всем своим видом источавшего невероятную уверенность и решимость.
«В данный момент и это обстоятельство меня также абсолютно не волнует…» – с холодной улыбкой продолжил консультант, спокойно добавив – «Вы мешаете мне налить кофе…».
Геннадий Павлович, несколько раз широко хлопнув глазами, обернулся и, увидев кофе-машину, стоявшую за его спиной, с опаской пересел на соседнее кресло, всё ещё растерянно глядя на незнакомца.
Спустя минуту, налив себе стаканчик свежего кофе, Алик, устроился удобно прямо напротив Севастьянова, мягко начав разговор – «Савелий Федорович, я не оперативник, не прокурор и не следователь и, разумеется, не собираюсь принимать участие в Вашем допросе – в данный момент я всего лишь физическое лицо, представляющее интересы определённого круга лиц. Посредник, у которого есть к Вам небольшое деловое предложение от Ваших друзей».
«Друзей?» – заинтригованно переспросил Севастьянов, с живым интересом добавив – «И что именно Вы собираетесь мне предложить?».
«Савелий Федорович, я готов изложить суть предложения, но, разумеется, наедине – без Вашего излишне нервного и болтливого юриста…» – спокойно произнёс Легасов, с удовольствием делая глоток кофе, и, видя, замешательство на лице Севастьянова, добавил – «По моей просьбе мне выделили десять минут времени. Времени, в течение которого я могу просто выпить эту чашку кофе, не проронив ни слова, либо успеть изложить Вам суть предложения Ваших знакомых, при этом от Вас ничего ровным счётом не потребуется. Выбирать Вам…».
Директор лесозаготовительного треста, озадаченный подобным подходом, перекинулся несколькими фразами с адвокатом, после чего Геннадий Павлович, с явным раздражением, проследовал к выходу и закрыл за собой дверь.
«А этот…?» – нерешительно произнёс Севастьянов, кивнув на Трошина, всё ещё стоявшего возле дверей.
«Моя личная охрана…» – понимающе улыбнулся Алик, спокойно пояснив – «Сами понимаете, Савелий Федорович, безопасность превыше всего – время сейчас такое. Впрочем, он достаточно далеко, чтобы не слышать деталей нашего разговора…».
Директор ещё раз покосился на молчаливого и хмурого Александра, обдумывая возможность продолжения разговора в подобном составе, после чего поинтересовался – «Что Вы хотели предложить?».
«Савелий Федорович, если не возражаете, я буду с Вами предельно искренен, поскольку, у нас мало времени, и к тому же в данный момент мы оба знаем о произошедшем намного больше, чем все люди, столпившиеся за этими дверями. А раз так, то нам нет смысла ходить вокруг да около…» – резонно предложил Легасов и, отпив кофе, сделал небольшую паузу, после чего, отметив про себя заметно повысившийся интерес со стороны собеседника, холодно продолжил – «Признаться, Севастьянов, своим экстравагантным и неожиданным шагом Вы удивили многих, в том числе и меня. Я, безусловно, понимаю деловые интересы и обстоятельства, толкнувшие Вас на ликвидацию руководства Владивостокского порта. В целом, я бы даже сказал, что Воротилов и Маслов своим поведением во многом сами определили свою судьбу, столь беспардонно и грубо вторгаясь в сферу экономических интересов различных групп влияния. Во всём произошедшем меня же искренне удивило совсем другое…».
«Не уверен, что понимаю Вас правильно… Что именно Вас удивило?» – заметно напрягшись, тише переспросил директор треста, боязливо покосившись на Трошина, до которого могли долететь отдельные фразы их разговора.
