Людмила с удивлением вопросительно посмотрела на сидевшего рядом Сергея, пожавшего в ответ плечами без малейшего представления о том, что происходит, после чего, вместе с остальными членами группы вышла в коридор, направившись в свой кабинет, чтобы выпить чашку ароматного чёрного чая…
«Александр, докладывайте, что там у Вас произошло…» – с опаской поинтересовался чиновник администрации, после того как за последним выходившим из конференц-зала членом группы захлопнулась дверь.
Полковник федеральной службы безопасности, непривычно взволнованный внешний вид, которого свидетельствовал о заметном внутреннем напряжении, дрожащей рукой отодвинул стул и, сев за стол спиной к окну, стараясь звучать буднично и спокойно, произнёс – «Владислав Аркадиевич, понимаете, как бы это сказать, самолёт…». После чего, сделал небольшую паузу, подбирая слова, чтобы правильно и максимально понятно изложить дальнейшее.
«Что там с самолётом?» – в шоке от возможного продолжения быстро переспросил Ширко, с удивлением глядя на Александра.
«Экзорцисты угнали самолёт?!» – с не меньшим ужасом в голосе развил Сергей пророненную руководством мысль.
«Слава богу, нет, коллеги. С самим самолётом, разумеется, всё в порядке…» – поспешил заверить всех Трошин, аккуратно продолжив – «Дело в том, что у нас имеются сомнения в отношении одного из пассажиров на борту данного самолёта…».
«Вы полагаете, что на борту этого самолёта сейчас летит вероятный террорист?!» – едва веря своим ушам, поспешно переспросил генерал Пеняев, поинтересовавшись – «Сколько гражданских на борту?».
«Лев Николаевич, я бы не сказал, что это террорист, хотя всё, конечно же, относительно…» – быстро открестился от предположения генерала службы внешней разведки Трошин, продолжив – «Здесь дело несколько в другом…».
«Он заражён какой-нибудь дрянью?» – с энтузиазмом подключился к обсуждению Беляев, порядком уставший от официоза заседания межведомственной оперативно-следственной группы, переспросив – «Имеется биологическая угроза?».
«Скорее идеологическая…» – поправил его полковник, всё ещё пытаясь продолжить начатую ранее мысль.
«Чёрт, побери, Александр, да что там, вообще, с этим Вашим пассажиром?! И кто он?!» – наконец, выругался Владислав Аркадиевич, явно раздражённый подобным попустительским подходом к докладу вышестоящему руководству.
«Честно говоря, не имею ни малейшего представления, что с ним и кто это…» – озадаченно произнёс Трошин, после чего, заметив грозный взгляд руководства, быстро добавил – «Дело в том, что по линии обмена данными о регистрации пассажиров на международных авиалиниях, пришла информация, что один из пассажиров воспользовался аннулированным российским заграничным паспортом. Данный пассажир в настоящее время летит рейсом из Нью-Йорка в Москву, прибывающим в аэропорт Домодедово через сорок пять минут».
«Александр, и ради этого мы прервали совещание?» – разочарованно переспросил чиновник администрации, уточнив – «Из-за того что кто-то просто воспользовался утерянным заграничным паспортом?».
«Это вовсе не утерянный паспорт, коллеги…» – спокойно произнёс Трошин, мягко добавив – «Это российский международный паспорт Алика Легасова…».
Лица присутствующих вытянулись от удивления и полученного шока…
«Вы хотите сказать, что Алик Легасов летит в Москву?!» – медленно расставляя акценты, поинтересовался Ширко, ещё раз уточнив – «Алик Легасов?! Сам?!».
«Этого мы не знаем…» – сразу же оговорился полковник, пояснив – «Впрочем, тот, кто летит по его паспорту, безусловно, прошёл паспортный контроль в международном аэропорту Кеннеди…».
«Ничего не понимаю…» – медленно произнёс чиновник и, подперев рукой голову, продолжил – «Руслан Игнатьевич, я правильно понимаю, что если бы Легасов, миллиардер и американский гражданин, вышел бы из полуторагодовой летаргии, придя в сознание, то это неординарное событие обязательно прошло бы по всем новостным каналам США?».
«Безусловно, но ничего подобного в последнее время не было ни в новостном эфире США, ни в других странах…» – озадаченно кивнул Беляев, резонно добавив – «Впрочем, если он находился в больнице под другим именем, то, вероятно, информация о том, что он пришёл в себя, могла временно миновать внимание средств массовой информации…».
«С момента контакта с Фостер прошла неделя – всего одна неделя. За столь короткий срок связаться с экзорцистами, подготовить и провести операцию…» – обескураженно перечислил задачи Лев Николаевич, продолжив – «Просто невероятно…. Да и вообще разве может пациент, после полуторагодового пребывания без сознания, ещё вчера, можно сказать, лежавший пластом на койке, сегодня уже лететь в самолёте? В конце концов, должен же быть период реабилитации – недели, если не месяцы. А тут…».
