- Лилит, немедленно слезай и выходи за пределы помещения. Ты знаешь меня: я такими вещами не шучу.
Анна криво ухмыльнулась, сорвала с плеча винтовку... и швырнула её на пол.
- Ладно. Я сдаюсь. Побегали и хватит.
Кирия сделала шаг вперёд, а затем резко развернулась, нанося удивительный по скорости, изяществу и красоте удар своим мечом, целясь Анне в область пояса, грозя ту банально перерубить на две части своим мономолекулярным клинком. Вот только изумляться красоте было некогда: вместе с киборгом она могла задеть и Лилит.
Коротким движением передвинув регулятор луча на малую мощность, Чезаре выстрелил в спину. Кирии все же было далеко до Рю: она не чувствовала пустоты и не могла уклониться. Мощность была недостаточной, чтобы убить ее, но луч оставил болезненный ожог и оттолкнул ее, в результате чего удар пришелся лишь на ногу Анны. Мгновением позже на Кирию накинулась еще и Акечи.
- Сдурела?! Всё кончено! - крикнула она.
- Касараб! Что происходит?! - возмутилась Лилит, поднимаясь с пола.
- Что происходит? - переспросил Чезаре, спускаясь в коридор, - Происходит то, что Мария позвонила чуть ли не в слезах с заявлением, что ты ввязалась в передрягу; а прибыв на место, я обнаруживаю тебя в статусе живого щита при опасном преступнике. Опять.
- Мася? - нижняя губа Лилит задрожала. Замечание явно неслабо задело девочку, - Мася!
Драконица резко обернулась в сторону уверенно шагающей к ним Марии.
- В сторону от них, Лили, - холодным тоном приказала та, на ходу зажигая в руке огненный меч.
- Все уже закончилось, - сказал Чезаре, подходя к Марии и будто не обращая внимания на устрашающее оружие в ее руках, приобнимая ее за плечи, - Все хорошо... Хотя увы, мне в этом бою похвастать нечем.
- Нет, Мася! - воскликнула Лилит, тоже становясь на пути аспирантки, - Не надо! Она - хорошая!
- Мария... - кардинал настойчиво сжал ее руку с мечом, - Бой окончен. Убери это.
Ни искорки теплоты ни в голосе, ни в глазах. Не было даже жара ярости, только какая-то одержимая целеустремлённость:
- А приказ об устранении не исполнен. Отпусти. Я казню эту тварь.
Чезаре не считал Анну 'хорошей' и, в общем-то, полагал, что смерть она заслужила. Но этот холодный взгляд... Ему не нравилось то, что творилось с Марией, и он каким-то шестым чувством понимал, что нельзя позволить ей осуществить казнь.
- Ее судьбу решит Нарьяна, - ответил он, чуть меняя положение. Теперь его жест был только объятием, ничуть не мешавшим движению руки. Он как бы говорил: 'Если хочешь пройти через меня, давай. Я не стану защищаться'.
Имевший весьма смутное представление о морали, он, тем не менее, категорически не хотел, чтобы Мария становилась... такой. Он должен был остановить ее, даже если это значит наступить на горло собственным принципам.
- Может быть, она решит ее совместно с нами. Но одно я знаю точно. Ты не должна превращаться в хладнокровную убийцу. Только не ты.
Два взгляда скрестились, как шпаги. Холодный взгляд янтарных глаз и теплый - черных. Всегда было наоборот...
- Нарьяна уже решила её судьбу, - ответила Мария, отталкивая Чезаре в сторону.
- Оп-па... - пробормотала Акечи, продолжая удерживать Анну, - Звезда в шоке.
- Мася? - удивлённо произнесла Лилит.
Только Анна попыталась воспользоваться паузой, чтобы оправдаться:
- А как насчет того, что студенты без причины устроили охоту на гражданина Колумбии и моего будущего супруга Тайама Рокиа? Проверьте планшеты, или какие там средства связи у вас используют эта блондинка и тот сгоревший бедняга, и вы точно обнаружите сообщение от профессора Кеншу. Или мне надо было спрашивать у каждого, собирается ли лично он убивать Тайама или еще подумает? Или...
Она запнулась, поймав враждебный взгляд Чезаре.
- Заткнись и не мешай, - сказал он.
После этого он снова обернулся к Марии и, почти касаясь лицом ее волос, прошептал ей на ухо:
- Я же знаю, что ты не такая, какой пытаешься быть сейчас. Не убийца. Не... не инструмент.
В первый раз за очень долгое время он коснулся ее статуса сигмафина. Он предполагал, что ей неприятно вспоминать об этом, и избегал этой темы. Однако сейчас она напоминала именно орудие. Слепое. Холодное. А Чезаре уже не раз упоминал, что главной его целью после ее клеймения было не дать ей в действительности стать вещью. Для него она была живой, даже несмотря на то, что он знал, кто она такая.
И он надеялся, что она это понимала.
- Ты ничего не понимаешь! Она должна умереть - и я убью ее! Я...
Чезаре понимал, что если ее срочно не успокоить, она наговорит много лишнего и сделает еще больше. Традиционно лучшим способом успокоить разбушевавшегося собеседника он считал хороший удар по затылку, но... Бить Марию он бы не стал ни при каких обстоятельствах. А вот...
- Мария! - снова окликнул он, после чего развернул ее к себе и... поцеловал.
