- Я... говорил с дочерью Нарьяны-сама, - ответил юноша, чувствуя, что его мысли начинают проясняться, - Я буду следовать ее воле, она хочет остановить бедствия. Я не самурай, и кровь не смоет позор с того, кто обманывал сам себя и бросил Японию в такой момент ради самоубийства. Несмотря на то, что я не могу больше... я все равно буду пытаться что-нибудь сделать. Пусть даже, будучи пленником Нарьяны.
Он не знал, почему так разоткровенничался с незнакомой мико. Наверное, ему просто хотелось выговориться. Но собеседника он выбрал неудачного.
- Вот как? - хмыкнула она, - И... что ты сделал хорошего за последние дни?
- Ничего... - повесил голову юноша, - Я не справляюсь с тем, что происходит вокруг. Да и не могу я ничего сделать...
- Так тебе принести вакидзаси? - вновь спросила она, - Я бы на твоём месте сделала бы себе сэппуку, потому как мне было бы стыдно, что деревенские девушки смелей меня.
- Раз вы все такие смелые, посмотрели бы на то, что сидит внутри моего сознания! - обиженно ответил Рю, все ниже сползая по дереву спиной так, что практически улегся на грунт.
- Ничего, кроме твоих собственных мыслей, - пожала она плечами, - Рю Ёсикава умер, передо мной лишь его пустая оболочка.
Она покачала головой.
- А ты так и не понял, что значит 'самурай'.
- Да в гробу я видал самураев! - крикнул юноша, - Не хочу вечно пытаться сделать невозможное, я хочу просто... Просто жить.
Он вскочил на ноги и двинулся прочь, чувствуя, как к глазам подступает знакомая зеленая пелена.
- Есть вещи, которые не тебе решать, - сказала Юрей ему вслед.
Рю быстро шел среди деревьев, чудом не спотыкаясь, если учесть лихорадку мыслей у него в голове. Мыслей вроде бы ни о чем конкретном... опять последние два дня, обрывками, образами, пронеслись перед глазами, затем дни в тюрьме и осколок образа финального боя с правительственной БЧЕ... В конце концов, юноша осознал, что думает о чем угодно, кроме дороги. Он остановился и попробовал найти хоть какие-то ориентиры вокруг.
Он находился на краю обрыва, с которого открывался великолепный вид на прекрасную горную долину. Рю видел рисовые поля и лес, и небольшие старинные домики на сваях, но так далеко, что, казалось, до них ему никогда не дойти.
- Ничего себе... - вырвалось у него. На этот раз спокойствие, которое он ощутил, глядя на горный пейзаж, было... чем-то большим. Чем-то близким к очищению. С ним вместе пришло и осознание выбора: остаться собой или стать тем, что из тебя хотят сделать. Тот выбор, который он видит на поверхности, на самом деле ничего не значит. Он может сделать любой видимый выбор и выиграть или проиграть. Результат не зависит от того, что он пытается нащупать, анализируя эти варианты выбора... Рю поймал его лишь краешком своего разума, словно случайно почувствовал прикосновение рыбы к своей руке, находящейся в потоке горной речки. Он так и не понял, что это было, но спокойствие всё ещё оставалось с ним, а это - главное.
Где-то в небе пронзительно прокричал орёл. По крайней мере, Рю показалось, что это орёл: огромная, но не устрашающая, а восхищающая птица, парила где-то совсем близко, если судить по крику. Именно парила, потому как Рю не слышал хлопанья крыльев.
Зеленоволосый поднял голову. Он редко в своей жизни видел птиц. Тем более - таких, как эта. Было в ней нечто особенное. Например, особая раскраска оперения: белые перья над бровями делали птицу похожей на старца. От клюва вниз, словно усы, шли синее и ярко-красное оперение, делающие птицу похожей на дракона.
- Ку-у-уи-и-и-и! - снова пропела птица, делая широкий круг.
Рю задрал голову уже так, что идти было неудобно.
- Еще пару дней назад я бы сказал, что ты - ками этой долины... - сказал он птице. И развел руки в стороны, пытаясь представить, что она видит, когда летает над лесом и долиной.
- Ку-уи-и-и! - настойчиво повторила птица, пикируя к юноше.
- Ну и что тебе надо? - вздохнул Рю.
- Ку-у-уи-и-и-и-и!!! - прокричал орёл, а затем, сложив крылья, камнем рухнул в пропасть.
Рю осторожно подошел к краю и глянул вниз, держа вытянутые руки у себя за спиной, словно балансируя. Внизу были... скалы... скалы-скалы и ничего кроме скал, вплоть до маленькой речушки в самом низу. Такой махонькой, что отсюда она казалась не толще шерстяной нити.
- Я не умею летать, - сообщил Рю то ли пропасти, то ли орлу, - Туда мне точно не добраться.
Однако птице, похоже, было все равно, что он там не умеет. Видимо, осознав, что по-хорошему он ничего не добьётся, гордый крылатый хищник во время очередного пикирования ударил грудью прямо в лицо юноши.
- Ар! Да что тебе от меня надо?! - возмутился зеленоволосый, получив клювом по лбу и чуть не упав от неожиданности, - Я не птица! Ясно тебе?!
- Ку-у-уи, - возвестила птица и приземлилась рядом с юношей на край обрыва. Проследив ее взгляд, Рю увидел в скале внизу небольшую пещерку.
