Чезаре старательно делал вид, будто изучает обстановку и ищет возможность сбежать, но в действительности все его внимание было приковано к двери, за которой должен находиться его давний враг.
Операция 'Охота на охотника' входит в активную фазу. Час настал. Лишь бы боевики Эйхта не облажались...
- Заходи!
Робин сидел на табурете, с голым торсом, и зашивал свой живот. Надо сказать, тело он выбрал довольно привлекательное, однако недошитая рана на животе и отсутствующий глаз сильно портили картину.
- Ах, Танака Рэку, мой старый, добрый... враг, - улыбнулся Робин, - Ну? Как ты себя чувствуешь? Готов к сигмафикации?
- Робин, - с легким удивлением произнес Чезаре, подходя чуть ближе, чем предполагалось, - Неважно выглядишь... А пахнешь еще хуже.
Шпион бравировал, но в глубине темных глаз ясно угадывался страх. Это выражение страха было его заслуженной гордостью. Оно было почти неотличимо от настоящего.
А подойдя поближе, он с удивлением понял, что ошибся. Пахло от Робина немногим хуже, чем от него самого. Грязью подвалов, слизью Гуро... и все.
- Как видишь, я решила проблему гниения тела, - усмехнулся он, скользнув рукой по гладкой, вполне здоровой, на вид, коже, - Хотя да, помыться мне бы не помешало... но вы ведь зажимаете водопровод.
- Даже так? - поднял бровь Чезаре, - И каким же образом?
Робин рассмеялся.
- Может, тебе ещё и планы мои злодейские рассказать, как в фильмах о Джеймсе Бонде? - спросил он, - Рю, прикуй его цепями, которые я приготовила для Джейка.
- Было бы неплохо... - ответил шпион.
Он начал действовать, не закончив фразу, чтобы выиграть пару секунд времени. Сбрасывая ненужную уже иллюзию, Чезаре полоснул непрерывным лучом по сгибу локтя руки с перчаткой. Конечно, этот лазер не такой мощный, как бортовое орудие спецназовского меха, но и тело Аманды Фальк - отнюдь не корпус Жестяного Джокера.
Полумгновением позже, не выключая и не отводя луч, кардинал нажал локтем на кнопку эми-излучателя. Он рассчитывал в первую очередь на эффект неожиданности... Но решил сразу выбросить на стол и второй козырь.
Луч обжег плоть, но не смог повредить кость. Отрезать руку не удалось... И тем не менее, Робин не смог ответить. Едва излучатель начал действовать, как сигма-зомби застыл... После чего безжизненным трупом упал на пол. Быстро освободившись от пут, шпион подскочил и одним движением отсек руку в перчатке. Победа... Так просто.
Оставшееся дело было гораздо сложнее. Не в тактическом плане: Чезаре знал, как победить. В моральном.
- Значит так, Танака-сенсей? - хмуро спросил Рю, пропуская пулю мимо себя.
- Прости, Рю, - мрачно ответил Чезаре, запуская ЭМИ-излучатель, - Но ты подошел к тайнам, узнать которые я не могу тебе позволить.
Расчет был предельно прост. Чтобы уклоняться от пуль, самураю пришлось войти в боевой транс. А это, как и любое магическое воздействие на мозг, сделало его уязвимым к ЭМИ. Остальное сделали ворвавшиеся безопасники.
- Белоручка обезврежен, - сказал Чезаре, демонстрируя отрезанную руку в белой перчатке, - Прежде чем возвращаться на маршрут, необходимо на всякий случай обыскать близлежащие помещения... Хотя я уже сомневаюсь в успехе.
- Так точно, - ответил один из солдат и махнул рукой своим, отдавая молчаливый приказ. Безопасники двинулись на выход.
- Почему? - спросил захваченный в плен Ёсикава.
Вздохнув, Чезаре все же объяснил:
- Потому что тебе оставалось лишь поинтересоваться последним приказом, чтобы детали головоломки встали на свои места. Потому что ты весьма однозначно показал, как распорядишься полученными сведениями. И потому что теперь ты знаешь, как при этом добиться своего. Прости, Рю. Но есть те, ради кого я готов пойти даже на предательство.
Чезаре действительно чувствовал себя предателем, обращая оружие против этого наивного самурая. Столь мерзкого чувства он не испытывал ни стреляя в Лилит, ни принимая предложение Рейко. И даже то, что Рю останется жив за счет другой вероятности, не было для него утешением. Предательство - есть предательство. Но выбора не было: он не мог допустить, чтобы он добрался до Марии.
- Как только поиски завершатся, независимо от успеха, мы вернемся на маршрут и будем догонять две остальные группы, - обернулся он к охране, - Мы не можем ни ослабить отряд, отправив кого-то с пленным на поверхность, ни взять его с собой, ни тем более отпустить.
- Пристрелить его?
Чезаре кивнул, но затем жестом остановил его.
- Я сам, - сказал он, целясь из 'Вектора' точно в середину лба. Тот, кто выносит приговор, должен сам приводить его в исполнение. Принцип наивный и идеалистичный, но подлости уже хватало в самом факте приговора...
- Прощай, Ёсикава Рю.
Выстрел. По крайней мере, он умер быстро и безболезненно.
Спрятав пистолет, Чезаре подошел к Рю и ладонью закрыл ему глаза. Вот и все, самурай... К глазам подступали слезы, но он усилием воли заставил себя сдержаться и взять себя в руки. Так было нужно. Ради Марии.
