— Ничего страшного. Мисс Филпотс вполне потерпит до вечера, а завтра вечером я буду уже совершенно в порядке. Так что заезжайте за мной около пяти часов, мы выпьем чаю и отправимся к мисс Филпотс.
— Ну, если вы настаиваете, — развёл руками Суон.
— Тогда, раз уж меня опять сажают под домашний арест, быть может, вы навестите меня после мисс Филпотс, чтобы мы могли, наконец, обсудить всё случившееся? — предложил Флитгейл, с неохотой поднимаясь с козетки.
— Прекрасная идея. Ждите нас около семи часов, ведь инспектор не возражает? — осведомилась Ива.
— Ни в коем случае не возражаю! Итак, до завтра. Кстати, я оставляю на улице Шелтона, так что… хм… Спокойной ночи, мисс Ива. Пойдёмте, Флитгейл, пойдёмте.
На следующий день Ива выглядела недурно и держалась довольно бодро, хотя потрясение минувшего вечера, несомненно, давало о себе знать. Её шею обвивал тончайшего шёлка багряный платок, который скрывал следы пальцев Карниваля, а заодно и выгодно оттенял бледные щёки прорицательницы. Алоиз старался без особой нужды не попадаться Суону на глаза, и чай в ателье подала улыбчивая, но до чрезвычайности стеснительная горничная. Суон увидел её впервые, и вообще, перед ним словно впервые открывалась другая, будничная жизнь Ивы, в которой прорицательница была также прекрасна и очаровательна, как и в свете, но казалась куда понятнее и ближе старомодному инспектору. Впрочем, после всех совместно пережитых приключений, они чувствовали себя в обществе друг друга гораздо легче и непринуждённей, чем прежде. Суон с поистине отеческой заботой попенял Иве на легкомыслие — стоит ли после нападения Карниваля так скоро выходить из дому? Но Ива рассмеялась и заметила, что нет ничего более тонизирующего, чем небольшая прогулка к мисс Филпотс и визит милосердия к тоскующему больному. Её бледность говорила, скорее, об обратном, но Суон уже понял, что эта хрупкая дама обладала характером поистине железным, и спорить с ней было бесполезно.
Они выпили чаю, беседуя о событиях с такой простотой, будто это была обычная старомодная чайная болтовня. Новостей о Карнивале не было, всю ночь патрули дежурили там, где мог бы объявиться сбежавший лорд, но он нигде не обнаружился. Была одна новость об убиенном Винсенте Лонге, которая имела непосредственное касательство к грядущему визиту на квартиру мисс Филпотс.
— Да, это просто удивительно. Инспектор Дот с трудом докопался до хоть каких-то сведений о фальшивом археологе, и выяснил, что Лонг воспитывался в приюте в Северном Йоркшире, куда был отдан сразу после рождения. Матерью была записана некая Джоанна Лонг, признанная недееспособной по умственной отсталости и находившаяся под опёкой своей тётки, а запись об отце отсутствовала.
— То есть, вы хотите сказать, что Лонг был сыном… боже мой — сыном Филпотс!? — искренне изумилась Ива, вскидывая тонкие брови.
— Да, получается так. Но, думаю, мы не будем сообщать об этом нашей новой прорицательнице.
Ива согласно кивнула.
Около шести часов мисс Ива и инспектор Суон были у дверей мисс Филпотс. Дверь открыла горничная, с сомнением осмотрела визитёров и, только после официального представления Суона, пропустила их в дом и предложила пройти наверх, в салон, где находилась хозяйка.
Суон вошёл, держа в руках свёрток с зеркалом, и остановился как вкопанный, глядя на мисс Филпотс. Иве пришлось слегка похлопать инспектора перчаткой по плечу, чтобы тот смог двинуться с места. Увидев же новую мадмуазель, она опустила голову, пытаясь скрыть лукавую улыбку.
Перед ними за гадательным столиком, глубокомысленно раскладывая карты, сидела цветущего вида дама средних лет, с младенческим румянцем на тугих щёчках и живо блестящими глазами. Допотопный чепец сменился не менее старомодным, но куда более кокетливым капором, а из-под его глубокого раструба свисали два локона — как прежде искусственных, но уже не седых, а приятно каштановых. Непременный траур в её наряде был решительно заменён на сдержанный элегантный электрик. Суон мог бы поклясться, что патронесса убитой Зулейки не то, чтобы похорошела, но помолодела лет на пятнадцать!
— О… э-э-э… Добрый день, мисс Филпотс, — обратился к ней Суон.
— Ах, инспектор, вы принесли мне моё зеркало? Какое счастье! Я, конечно, не сомневалась в порядочности нашей доблестной полиции, но, видите ли, я очень привязана к вещам моей дорогой подруги, несчастной Зулейки!
— Разумеется, разумеется, — буркнул Суон, передавая ей свёрток. Филпотс тут же развернула свёрток и придирчиво осмотрела предмет; не обнаружив в нём порчи, она с облегчением вздохнула и сообщила:
— Благодарю вас, инспектор! И как мило, что вы нашли время занести мне это сокровище лично!
Суон, невнятно заверяя в совершенной ничтожности этой услуги, ретировался, но, прежде чем он покинул салон, Ива легко подошла к столику, наклонилась к новой мадмуазель, опираясь тонкой рукой на грубую инкрустацию столешницы и негромко, с язвительным лукавством, сказала:
