Голос нарочито спокойный. Неужели он неправильно понял Джейн? Женщина, носящая под сердцем дитя, обычно не соглашается стать крестной чужого ребенка, слишком опасается за свое будущее. Он отводит леди Рочфорд в сторонку.
– Да, обычное женское у нее не началось, – шепчет Джейн Рочфорд. Как и Мария, она избегает смотреть ему в лицо, следит взглядом за гостями. – Груди набухли. Говорить не станет, пока не будет уверена. Будем надеяться, она выносит.
Он смотрит на королеву:
– Предупредите меня, когда она соберется сказать Генриху.
– Да, – говорит Джейн Рочфорд, – чтобы вы точно оказались рядом. Он будет в настроении оделять всех милостями. Может пожаловать вам… чего вам не хватает. Хотя такого не особо много, правда же, милорд хранитель печати?
За пять минут слух разлетается по дому. Эдвард Сеймур берет сестру под локоток:
– Как я понимаю, ты можешь надеяться. Ваше высочество.
– Все мы можем надеяться, – вкрадчиво отвечает Джейн.
У Эдварда такое лицо, будто сейчас он влепит ей оплеуху – шутки вздумала шутить в такую минуту!
– Мы достаточно долго ждали, сестра.
– Ох, Эдвард, – вздыхает она. – Ты так жаждешь повышения.
– Когда ты сможешь сказать?
Он, Кромвель, вмешивается:
– Ваше высочество, зачем откладывать?
– Потому что… – Королева задумывается, отчего так поступает. – Потому что как только у короля появится надежда на сына, какая у него останется причина молиться?
Они с Эдвардом переглядываются. Джейн права. Всякий раз, как какая-нибудь королева беременела, король был твердо убежден, что она ждет мальчика. Если у него будет наследник в утробе, если он вновь сможет сказать: «Я угоден Богу», что остановит короля от следования любому своему капризу? Он может выпустить всех узников из Тауэра. Или отправиться на войну. Из Европы сообщают, что Франциск сам руководит сражениями: продумывает осаду, выдвигает орудия. Генрих, говоря об этом, сопит и краснеет. Нога у него болит, и Терстон прав: чем королю хуже, тем больше он ест сладкого.
Он кладет руку Эдварду на плечо:
– Послушайте свою сестру. Не говорите пока ничего.
На досуге он продумывал пирог, который презентует королю на Пасху: огромный марципановый, украшенный золочеными шарами. Может, стоит отложить это до тех пор, как новость перестанет быть тайной.
Глаза у Джейн – словно глубокие озера в безветренный день.
Ранними зимними сумерками он снова в Доме архивов, пишет письма во Фландрию. Говорят, Поль растратил все свои деньги и папа отказывается ему помогать, но Реджинальд все равно пыжится и в качестве папского легата убеждает европейских монархов напасть на Англию. Лорд Дарси да и, без сомнения, другие северные бунтовщики ему писали; даже не читая их писем, мы знаем, что мятежники считают Поля своим королем в изгнании.
Теперь ему через тайные каналы сообщили, что Поль хочет с ним побеседовать. Реджинальд предлагает ему отправиться в Кале, затем встретиться на землях императора. Обоим выдадут охранные грамоты. Он, лорд Кромвель, счел за лучшее вытащить все на свет, а в итоге на совете вышел из себя и стал кричать, что если окажется в одном помещении с предателем Полем, то лишь один из них выйдет оттуда живым.
Король наблюдал за ним, склонив голову набок, как будто не веря в искренность его бурного гнева. Чтобы подкрепить свои слова, лорд – хранитель печати погрозил кулаком в сторону Дувра. Ричард Рич ошалело раскрыл рот, а лорд-канцлер от неожиданности выронил перочинный нож.
Он посыпает бумагу песком. Надежда на рождение наследника, думает он, станет для Поля ударом в сердце. Впрочем, если Джейн в счастливом ожидании, это меняет наши планы. Король захочет быть подле нее все лето. На север не поедет. Коронации в Йорке не будет.
Заходит Кристоф, говорит:
– Мэтью чихает. Если он заболел, вы не сможете являться ко двору.
Король и в обычное время боится заразы, а теперь, конечно, надо быть стократ осторожнее.
Кристоф говорит:
– Зовите-меня явился ужинать.
Он думает, Мария смотрела на меня так, будто не знает, кто я такой.
На ужин щука с розмарином и жареным луком. Зовите-меня говорит:
– Я слышал, Рейф закончил дела в Шотландии и отправляется во Францию.
– Я попытаюсь прежде залучить его сюда. Хелен говорит, что стосковалась. Ей осенью рожать.
– Наверное, она уже знает по признакам, – говорит Зовите-меня. – Судя по всему, Рейф шотландцам полюбился?
– Кому бы Рейф не полюбился? Теперь он едет во Францию с посланием к королю Якову. Яков что-то не спешит оттуда домой.
– В Париже Рейфу не избежать встречи с епископом Гардинером. Тот просит, чтобы его отозвали.
Он тычет вилкой в рыбу:
– Да простит меня Бог, но хотелось бы знать, зачем Он сотворил щуку?
Мастер Ризли вытаскивает из рыбы косточку:
– Полагаю, возвращению епископа вы бы обрадовались примерно как цикуте в салате.
Он вздыхает:
– Эх, когда еще будет салат. Из Франции сообщают, что вишни созреют не раньше июля.
Кристоф приносит миндаль и сушеные фрукты.
