Однако неизвестно, думает он, удастся ли сватовство. Родня Марии де Гиз настолько высокомерна, что, возможно, и не знает, где эта Шотландия. Так или иначе, Яков будет какое-то время соблюдать траур. К принцессе Мадлен прилагался пенсион, тридцать тысяч франков в год. За покойницу их платить не будут.
Мадлен не дожила месяца до семнадцати лет. Надо отдать французам справедливость, они советовали Якову выбрать невесту покрепче.
Погожим вечером он гуляет с леди Отред по личному саду королевы. Бесс идет с ним под руку.
– Так когда свадьба? – спрашивает она.
– Как только пожелаете. Но, – он поворачивается и смотрит ей в лицо, – вы этого хотите?
– О да. – Она поднимает на него ласковый взор. – Понимаю, некоторые подумали бы…
– Конечно, брак будет не совсем равный, я обсуждал это с вашими братьями, ничего не утаивая.
– Что ж, меня тоже нельзя назвать неопытной девицей. Я вдова.
Он не совсем понимает, к чему она это говорит, но с какой стати ему понимать молодых женщин?
– Миледи, позвольте спросить… дело, быть может, слишком личное…
– Каким бы оно ни было, послушание велит мне вам ответить.
– В таком случае… я хотел бы знать, вы до сих пор оплакиваете мужа?
Она говорит:
– Я не жаловалась на Отреда. Он был добрым мужем, я сожалею о его кончине. Однако вы не сочтете меня бессердечной, если я скажу, что могла бы быть счастливой с непохожим на него человеком. – Леди Отред с жаром поднимает к нему лицо; он чувствует, что она изо всех сил старается ему угодить. – И я вполне готова проверить.
– Когда умерла моя жена, – говорит он, – я о ней тосковал безмерно. При том, какой была моя тогдашняя жизнь… вечные разъезды по стране, в Антверпен несколько раз за год, вечерами допоздна у кардинала, на обедах в гильдиях, на заседаниях в Грейз-инн… иногда я возвращался домой, а она говорила: «Я Лиззи Кромвель, вы не видали моего мужа?»
– Лиззи, – повторяет она. – Хорошо, что я теперь Бесс. Со всеми Элизабет так: как ни назови, мы отзываемся.
Он улыбается:
– Я вас не спутаю.
– Мы с Джейн догадывались, что вы очень любили свою жену, поскольку так и не женились снова. Джейн говорит, вы были дружны с Марией Болейн и она бы за вас пошла, если бы вы позвали.
– О, это была просто ее причуда, – говорит он. – Она хотела досадить родным. Позлить дядю Норфолка. И сочла, что я для этого гожусь. У Марии доброе сердце, и, говорят, она стала хорошей женой Стаффорду. Но мне она казалась… прости господи, потасканной.
Бесс встревожена:
– Но вы же не против вдовы?
– Моя первая жена была вдовой.
– Если бы вы женились на Марии Болейн, то породнились бы с королем.
– В некотором смысле.
– Теперь вы тоже с ним породнитесь. Просто большее время спустя.
Он думает, какая она заботливая, какая деликатная. Упомянула старый слух про Марию Болейн, но обошла молчанием более свежий про Марию – дочь короля.
Он останавливается, берет ее руки в свои. Вокруг благоухает сад.
– Давайте не будем говорить о покойниках. Я предпочел бы говорить о вас. Нам надо вас одеть. Заказать шелк и бархат. И, наверное, изумруды?
– Когда Джейн так внезапно возвысилась, я на время уступила ей мою шкатулку с драгоценностями. Теперь, когда я выхожу замуж, она их, наверное, вернет.
– Я поговорю с людьми в Антверпене. Можно действовать через королевского человека, Корнелиуса, но я знаю замечательных ювелиров, и вам будет приятнее носить свое, а не то, что носила ваша сестра.
Она опускает глаза:
– Джейн сказала, что вы умеете быть очень щедры.
– Позвольте мне вам угождать. У меня нет дочерей. Впрочем, это неправда. У меня есть дочь, вы о ней узнаете.
– Ваша антверпенская дочь.
– Но она не носит драгоценностей.
Бесс улыбается, потупившись; сейчас она робеет совсем как ее сестра.
– Милорд, вы можете угождать мне, а я буду угождать вам, однако я едва ли буду вам дочерью.
Он отвечает мягко:
– Я очень надеюсь, что мы с вами будем как отец и дочь.
– Ой, но… – Она кладет руку ему на локоть. – Это будет так? Я не знала. Конечно, как вам угодно, но вы еще не такой уж старик, и я надеялась родить вам детей.
– Мне?
Он потрясен, шокирован. Он, побывавший в Риме! Побывавший, честно говоря, везде.
– Бесс, – говорит он, – нам надо вернуться в дом.
– Зачем?
Эти Сеймуры, думает он, они словно герои древнегреческих легенд. На них падет проклятие. Мы знаем, что старый Джон Сеймур спал с невесткой, но не думает же Бесс, что во всех семьях так?
– Поздно, вы устали, и уже холодно, – говорит он. – И нам не следует оставаться наедине.
– Почему?
– Это может привести к… – Он проводит рукой по лицу. К чему это может привести? – К недоразумениям. Люди могут неправильно понять.
Она говорит:
– Времени всего девятый час, вечер теплый, а я полна сил, как молочница поутру.
– Идемте, – повторяет он.
– В остальном я согласна. – Голос у нее ледяной. – Думаю, произошло недоразумение. Я обещала себя лишь одному Кромвелю, тому, за которого выйду замуж. Но за которого из Кромвелей я выхожу?
