Грегори с детства приближен ко двору. Патни – поля и выгоны, за которые Уолтер цапался с соседями, – для него ничто.
Грегори говорит:
– Мужайтесь, милорд отец. Святой Элред помогал не только от боли в животе, но и от поломанных костей. Он исцелял немых, и те начинали говорить.
– И что они сказали? – спрашивает он.
Рассудив, что приспело время, он отправляет стражников к Лайлу: десять человек, ночью, вытащить того из кровати и отвезти в Тауэр. Туда же он прикажет доставить Сэмпсона. Удобно будет получить их признания одновременно, поскольку речь об одних событиях и людях. Незачем отдавать епископа под суд, довольно запереть его и не допускать в совет и до кафедры. В соборе Святого Павла вместо Сэмпсона будет служить Кранмер: пора любящим слово Божие брать дело в свои руки. Для остальных епископов арест Сэмпсона станет предостережением. У него в списке пять имен, и он не делает из этого тайны, но сами имена не раскрывает.
Лайла тоже можно подержать в Тауэре, пока не будут получены все нужные показания, а в Кале заменить его кем-нибудь более деятельным и толковым. Он думает про Уайетта: а почему бы нет? Французы боятся мсье Гуйетта. Хотя, как кто-то сказал, англичане боятся его еще сильнее.
Наутро после ареста Лайла Джон Хуси еще до рассвета является к нему с мольбами. Он говорит:
– Хуси, держитесь подальше от этого всего. Вы были хорошим слугой и заслуживаете лучшего хозяина.
Хонор Лайл по-прежнему в Кале. Мастер Ризли говорит:
– Если подумать, сэр, нам следовало взять ее под стражу вместе с мужем. Из них двоих она более ярая папистка.
– Ее можно поместить под домашний арест, – говорит он. – Проследите за этим, будьте любезны.
И внезапно впервые понимает: для сэра Томаса Ризли я недостаточно жесток.
Теперь он говорит Хуси:
– Если у леди Лайл есть письма, ей разумнее их отдать, чем сжечь. Я очень хорошо умею читать по пеплу.
Король, дав разрешение на арест своего дяди, уходит молиться. Однако с лордом Лайлом не видится, как тот ни просит. Из Шотландии сообщают, что новая супруга родила королю Якову сына.
– Надо было мне на ней жениться, – говорит король. – Однако мои советники не проявили ни расторопности, ни желания.
В славном городе Генте император сидит в завешенном черным зале и вершит судьбы. Он лишает гильдии привилегий, налагает штрафы, изымает оружие, сносит часть городских стен и главное аббатство, говоря, что построит крепость, в которой разместит испанский гарнизон. Он прогоняет самых именитых горожан по улицам босыми, в одежде кающихся, с веревками на шее. Казни длятся месяц.
Раньше казалось, что если выбирать, с кем лечь в постель, с Франциском или с Карлом, то Карл хотя бы менее гнусен. Но как выбирать теперь? Оба равно омерзительны, оба сочатся гноем.
– Нашего короля называют убийцей, – говорит он Брэндону, – но когда я сравниваю…
– Господи, да как они смеют! – восклицает герцог. – Если вспомнить, сколько он натерпелся от мужчин и от женщин, от бунтовщиков, изменников и вероломных советников, то он просто святой.
Норфолк и Гардинер вновь встречаются, как перед отъездом герцога во Францию. Соглядатаи доносят: «Норфолк привез с собой племянницу Кэтрин. В доме Гардинера играли маску. „Величие“. Сэр, ее играли против вас».
Это старая вещица Скелтона, написанная в свое время против Вулси, о том, как плохо, когда простолюдины становятся придворными. Как временщик бахвалится, как грешит, как страдает от него страна. Действующие лица – Сговор и Оскорбление, Безумие и Лукавство, а также само Величие, которое провозглашает:
Однако в конце концов Величие низвергают в грязь и лишают неправедных богатств. Входит Отчаяние и убеждает его, гнуснейшего негодяя, какого видел свет, заколоться или повеситься.
И когда он уже готов покончить со своей жалкой жизнью, входит Надежда и спасает его.
Впрочем, если вы считаете, что зрителям так понравится больше, можно эту последнюю сцену не играть, а оставить Величие униженным и раздавленным.
Рейф говорит:
– Зовите-меня играл в маске у Гардинера.
– Вот как? – Он встревожен. – Приглядывает за нашими интересами, не сомневаюсь.
Из личной канцелярии Гардинера доходят слухи: епископ поручил своим людям проверить финансы Зовите-меня. У обоих земли в Гемпшире, так что дела неизбежно переплетаются и о любых сомнительных махинациях епископ рано или поздно узнает. Он говорит:
– Лучше бы Зовите-меня обратился ко мне, и мы вместе посмотрели бы его бухгалтерию.
Иногда приход не сходится с расходом. Иногда в сделках есть дыры. Если проявить смекалку, можно поправить дело, не прибегая к обману.
Он говорит:
– Если Гардинер потребует Зовите-меня к себе, тот должен будет прийти. Ему надо знать, в чем его обвиняют.
Он думает, Ризли обвинит меня, что я научил его стяжательству. Я бы научил его бухгалтерии, если бы он хоть раз набрался терпения меня выслушать. Говорит Рейфу:
