Ольха вошла в поэзию и музыку благодаря Гёте и Шуберту. Но все началось с недоразумения. Иоганн Готфрид Гердер, собиратель скандинавских преданий, переложил на немецкий язык легенду о короле эльфов, крадущем детей. Своим содержанием этот «Elfenkönig»[6], пожалуй, и не привлек бы внимания Гёте. Но поэт случайно прочел «Erlenkönig» (ольховый король), и его воображение разгорелось при мысли об этом зловещем дереве. Гёте посвятил ему свою знаменитую балладу, которую спустя несколько лет положил на музыку Шуберт.

В отличие от ольхи, ива купает корни в прозрачных реках. Это древо живых и певучих вод. Его время года — весна, рыба — форель, которой Шуберт посвятил один из своих самых известных квартетов. Тем не менее ива тоже по-своему связана со смертью. Вошло в традицию сажать над могилой плакучую иву. Но в том, как сбегают вниз ее легкие ветви, видишь скорее тихую, светлую грусть. Воплощением такой смерти можно назвать Офелию (из шекспировского «Гамлета»). Отчаявшись, она бросается в реку, но смерть ее благозвучна, благоуханна: над водой струится тихий напев, по воде несет теченьем цветы.

Ива подарила человеку лекарство на все случаи жизни, секрет которого до сих пор ставит медицину в тупик: это ацетилсалициловая кислота, больше известная как аспирин.

Лесной царь[7]

Кто поздний верховый под ветром ночным?То едет отец с малюткой своим.Он мальчика верною обнял рукой,Его прижимает и греет собой.— Сынок мой, что жмёшься ты, взоры вперя?— Отец, иль не видишь ночного царя?Лесного царя, что в короне, с хвостом?— Сынок, то полоска в тумане густом.«Ребёнок милый, пойдём за мной:Мы чудные игры затеем с тобой.Долина цветами пестро поросла,Одежд золотых моя мать припасла».— Отец мой, отец, или ты не слыхал,Что шепотом царь мне лесной обещал?— Не бойся, мой мальчик, покоен будь ты:То ветер сухие тревожит листы.«Иди же, прелестный малютка, скорей:Я дам тебе в няньки моих дочерей, —Мои дочери станут ночною поройПлясать и, баюкая, петь над тобой».— Отец мой, отец, иль не видишь и самЛесного царя дочерей ты вот там?— Сынок мой, сынок, я давно разглядел:То ряд старых ветел во мраке так бел.«Люблю тебя, сердцу ты мил моему;Коль сам не пойдёшь, я насильно возьму».— Отец мой, отец, вот меня он схватил, —Лесной царь, я чувствую, мне повредил!Отцу стало страшно, он гонит коня,Он мальчика держит, что дышит, стеня, —Насилу достиг он двора своего…Ребёнок был мёртв на руках у него.Гёте
<p>Соль и сахар</p>

У соли и сахара много общего. Что в солонке, что в сахарнице — белый порошок, почти одинаковый с виду. Их не употребляют в чистом виде, но только в составе приправленной ими пищи. Соль и сахар сохраняют еду от порчи и служат для заготовок: первая — мяса и рыбы (солонина), второй — плодов и ягод (варенье).

Можно прибавить, что у этих приправ четко разграничено происхождение: у соли — это море и соляные копи (соль морская и каменная), у сахара — сахарный тростник и свекла. Каменная соль тысячелетиями служила предметом торговли, ради которой африканский континент бороздили бесконечные караваны верблюдов. Что же до морской соли, нужно уточнить следующее: на океанских солеварнях из литра воды получают двадцать пять граммов соли, на средиземноморских — тридцать. Хотя соль и нельзя назвать пищей (она не содержит ни одной калории), без нее не обходится ни один живой организм. Нехватка соли вызывает серьезные заболевания и особый солевой голод, крайне настойчивый.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Все книги серии Иностранная литература, 2013 № 01

Похожие книги