Широкий подоконник располагался близко к полу, словно кто-то хотел сделать французское окно, но потом передумал. Зато получилась прекрасная ниша для отдыха с книгой: сиденье из мягкого матрасика, обшитого диванной тканью, несколько подушек и обитые текстилем откосы создавали иллюзию кушетки. Прекрасный вид на слегка запущенный сад дополнял антураж писательского кабинета и места для отдыха. Именно здесь тётя Ди создавала свои шедевры: обстановка располагала. Да и прекрасный письменный стол, примостившийся возле другого окна, не оставлял сомнений.
Взглянув на часы, я решила, что звонить маме уже поздновато. Вопросы, возникшие в голове после прочтения звёздной истории, вполне могли подождать до утра. Я подхватила тетрадку и посуду и отправилась готовиться ко сну. По пути в ванную комнату машинально посмотрела в большое квадратное зеркало и остолбенела: тёмное бархатное южное небо загадочно мерцало звёздами внутри стекла. Я зажмурилась и резко распахнула глаза: призрачная поверхность отражала слегка растрёпанную и перепуганную меня. Оглянувшись через плечо, я убедилась, что много читать на ночь всё-таки вредно: за моей спиной ни окна с небом, ни картины с изображением не было.
«Воображение. Это всё моё буйное воображение», – уняв сердце, заполошно токующее в груди, выдохнула я и отправилась по слегка скрипучей лестнице в спальню. Тётя Ди под опочивальню отвела огромную мансарду. И это мне тоже очень нравилось. Тем более что у одного из окон, так же выходящих в сад, разместился небольшой столик, на котором с комфортом разместился мой ноутбук. А рядом встало добротное широкое кресло с высокой спинкой.
Забравшись в кровать, я недолго спорила с собой. «Ещё один рассказ – и спать!» – убедила я сама себя и раскрыла следующую страницу.
Почему-то после этих слов меня одолело дикое желание отложить тетрадь, укрыться с головой одеялом и уснуть без сновидений. Что я и сделала, послушав интуицию.
Кошмары меня не мучили, но всю ночь мне снилось бесконечное звёздное небо, равнодушно взирающее на девушку, падающую из окна. И почему-то эта девочка очень напоминала тётю Диану. Ту, какую я помнила на фотографиях семейного фотоальбома. Маленькой я любила сидеть с бабушкой в большом кресле и рассматривать старые фотографии. Иногда бабуля рассказывала мне забавные истории о людях с картинок.
На самом деле Мавия – моя прабабка по материнской линии. Вся семья зовёт её Мавка – за красоту, которую она умудрилась сохранить и в глубокой старости. И за харизму, перед которой до сих пор не может устоять ни один человек, будь то ребёнок или глубокий старец, как и она сама. А уж цвету её глаз – редкого фиолетового оттенка – завидуют все знакомые с ней женщины.
Замерев перед зеркалом в ванной, я вдруг осознала, что у всех барышень нашего рода радужка редкого цвета. У мамы – чистая зелень, которой обладают только два процента жителей земли. У тётки зрачок словно в янтаре застыл. У меня и вовсе гетерохромия: один – зелёный, другой – фиолетовый. Из-за разноцветия меня с детства часто дразнили ведьмой. В юности в сочетании с чёрными длинными тяжёлыми косами это добавляло моему образу шарма и загадочности. Собственно, с возрастом моя внешность только улучшилась, можно сказать, что я только-только вошла в пору прекрасного лебедя.
Отмерев и закончив утренние процедуры, я погрузилась в продуманный хаос своей жизни: кофе, проверка почты, выкладка проды, отправка статей, зарядка эндорфинами (её величество королева Эдина не даст забыть о своей особе), соцсети. Привычная жизнь привычно текла под стук клавиш ноутбука, пиликанья сообщений и арийских мелодий от входящих звонков.
Несколько раз я проходила мимо зеркала, в котором накануне вечером мне привиделось звёздное небо. И каждый раз я заглядывала в него, задержав дыхание: а вдруг?.. Как выглядит этот «вдруг», я не понимала, как и то, зачем он мне нужен. Но сердце сжималось маленьким котёнком и начинало дрожать непонятно отчего. Перед глазами вспыхивала оранжевыми бликами обложка тетрадки, и я с трудом сдерживала желание бросить всё и усесться за чтение.
