— Да, да, — обрадованно подхватила Лиза. — Кукле платье. Такое в оборочках.
— Бери, если хочешь.
В дверь постучали.
— Можно к тебе, Наташа?
Наталия Владимировна быстро, по-заговорщически, взглянула на детей и прижала палец к губам.
— Входи, Таня, — крикнула она.
Вошла Солнцева, подруга Наталии Владимировны.
— Ты не забыла, Наташа, что мы сегодня завтракаем с Грюнфельдом и будет Борис. Он просил передать…
— Потом, — прервала Наталия Владимировна, показывая глазами на Лизу.
— Ах, твоя кузиночка, — Солнцева погладила Лизу по голове. — Какая грациозная, как козочка. Я на твоем месте непременно отдала бы ее в балетную школу. С такой мордочкой.
— Вздор, перестань, — Наталия Владимировна недовольно поморщилась. — Лиза кончит лицей и выйдет замуж. Никаких балетов.
— Как хочешь, строгая кузина. Пусть выходит замуж, — Солнцева села в кресло, высоко положив ногу на ногу, и закурила. — Кстати, Лиза, как поживает ваш приятель, тот хорошенький, который на ястребенка похож?
Лиза покраснела.
— Андрей? Он в Париже.
— Жаль. Он прелестный. Да вы, должно быть, сами знаете и влюблены в него.
Наталия Владимировна дернула подругу за рукав.
— Таня, что ты говоришь, ведь Лиза ребенок.
— Ах, оставь, пожалуйста. Посмотри, какие у этого ребенка глаза.
Лиза, будто действительно можно было что-то прочесть в ее глазах, быстро опустила ресницы и стала рассматривать узор ковра.
— Он премилый, ваш ястребенок, такой хищный и грустный. Жаль, что молод немного. Сколько ему лет?
— Шестнадцать.
— Да, молод. Вот года через два, — Солнцева рассмеялась и встала, — через два года я непременно постараюсь его отбить у вас. Но к тому времени вы сами его давно бросите, — она поцеловала Наталию Владимировну. — Мне пора. До свидания, Лизочка. До свидания, Коля.
Наталия Владимировна вздохнула.
— Слава Богу, ушла. Ты не слушай, Лизочка, что она говорит. Она сумасшедшая. Как это глупо, только утром я вас какой-нибудь час и вижу, и то всегда мешают.
Внизу затрубил автомобиль. Лиза подбежала к окну.
— Наташа, это Кролик.
— Кролик? Дай мне зеркало, Лизочка. — Наталия Владимировна быстро напудрилась, поправила волосы. — Его только недоставало. С самого утра. Открой ему, Коля. Терпеть не могу, когда он скребется в дверь.
Абрам Викентьевич Рохлин, по прозванию Кролик, уже шел по саду. Он был очень маленького роста. Его короткие ноги в желтых сапожках неуверенно и осторожно ступали по песку аллеи. Круглые, светлые, выпуклые глаза растерянно и лукаво поблескивали из-под пенсне.
— Можно? Не спит? Не сердится? — спросил он робко.
— Здравствуйте, Кроличек, — Лиза протянула ему руку. — Наташа уже проснулась.
Он вошел как-то боком, держа в руке шляпу и сигару.
— С добрым утром, Наталия Владимировна. Как вы спали? Наталия Владимировна поудобнее села, опираясь на подушки. — Ах, это вы, — насмешливо и зло проговорила она. — А вчера почему не были? Принесли?
— Принес, принес, — он осторожно стал доставать бумажник. Сигара упала на пол.
— Не пачкать тут, — Наталия Владимировна нахмурилась. — Сигару выбросьте в окно. Давайте бумажник. Идите, дети, играть.
— Тут не все, — Кролик вытер лоб платком. Его круглое, бритое лицо трусливо сморщилось. — Кажется, сердится. Пронеси, Господи, — прошептал он.
— Идите, дети.
Коля и Лиза вышли. Лиза, громко топая, выбежала на террасу, но, постояв с минуту, повернула обратно и уже на носках вернулась к двери. В замке торчал ключ и ничего не было видно. Лиза приложила ухо к замочной скважине. Наталия Владимировна что— то быстро и сердито говорила. Вдруг что-то хлопнуло. Что это — бумажник полетел в стену или пощечина?
— Ты, ты, ты сама! — пронзительно взвизгнул Кролик высоким бабьим голосом.
Лиза, зажимая рот рукой, чтобы не расхохотаться, выбежала в сад.
— Кролику влетает, — крикнула она, захлебываясь от смеха. Николай сидел на качелях рядом с Лизиной подругой Одэт. Одэт подняла голову и подозрительно взглянула на Лизу.
— Что это Коля рассказывает? С кем это ты вчера?
Лиза пожала плечами.
— А тебе что? Завидуешь?
— Ничуть не завидую. Только что это за англичанин такой? Откуда взялся?
Лиза подпрыгнула и повернулась на одной ноге.
— Много знать будешь, скоро состаришься.
Одэт обиженно прикусила губу. Лиза дернула ее за рукав.
— Не дуйся. Мы сегодня кутить будем. Я возьму тебя с собой. Сама его и расспросишь. Хочешь?
Одэт кивнула. Брови ее все еще хмурились.
— Ну, улыбнись. Поцелуй ее, Коля, ведь она влюблена в тебя.
— Глупости. Ты все выдумываешь.
— Кромуэль уже ждет нас. Надо снять эту амуницию, — Лиза подняла ногу в коротком чулке и сандалии. — Идем, Одэт, помоги мне одеться.
— Только не очень мажься, а то с твоими волосами у тебя вид глупый и неприличный, — крикнул им Николай вдогонку.
— Не твое дело, смотри за собой, — огрызнулась Лиза. Николай остался в саду. Как всегда, когда он оставался один, он думал все о том же: где и как раздобыть деньги. Деньги были нужны, чтобы веселиться. Без денег не стоило жить.
Веселиться — ездить по ресторанам, покупать галстуки, играть в карты. Веселиться — значило жить. Без денег не стоило жить.
