Фетнат встает на ноги и качает головой.
— Нельзя оставлять ее так, надо организовать приличные похороны, иначе ее крысы сожрут, — бормочет Орландо.
— Есть у нас мешок для мусора подходящего размера? На семьдесят пять литров подойдет, — предлагает практичный Ким.
— Я к ней не притронусь. Я ее сюда не приводила, я ее не убивала, я ей заниматься не буду. Вы мужики, вот и действуйте. У меня на лбу не написано «уборщица».
— Да, мы знаем, что на тебя нельзя рассчитывать. Герцогиня.
— Раз Барон у нас такой сильный и такой умный, пусть он и роет яму в южной зоне. Там земля мягкая.
— Или можно положить ее в сломанную морозилку. Получится герметичный металлический фоб, и никто туда и не подумает заглядывать, — предлагает Ким.
— Подумать только, мы так старались, строили и обставляли ее хижину. Как жаль! — сокрушается Фетнат.
— А что с ее домом будем делать? Я его себе заберу, — заявляет Эсмеральда.
— Мне не очень-то нравится интерьер с позолотой. Как у нуворишей, — морщится Фетнат.
— Можем сделать из него курительную комнату, — предлагает Орландо.
Все снова склоняются над ней.
— А вдруг ее ищет полиция или родители?
— Ты что, не слышал, что она рассказывала? У нее нет родителей, они погибли во время теракта.
— Может быть, у нее есть родственники, дяди, тети.
— Полиция ее точно ищет. Хоть она и сирота, но дело на нее, видимо, завели.
— Через три дня, если мы ничего не сделаем, она будет кишеть червями и вонять тухлятиной.
— Ладно, я понял. Я вырою глубокую яму, и мы положим туда морозилку.
Все стоят вокруг Кассандры и молча разглядывают ее.
— Подумать только, эта Золушка считала, что видит будущее. Вот ее будущее и пришло! — шутит рыжеволосая женщина.
Муха садится в уголок полуоткрытого рта Кассандры и ползет по ее нижней губе.
— В любом случае, она принесла бы нам одни неприятности, — цедит Эсмеральда в качестве эпитафии.
Муха осторожно заползает в розовую блестящую полость рта и балансирует на остром кончике зуба. Насекомому кажется, что оно оказалось в какой-то влажной пещере.
— Ну так что делаем-то?
— Бери за ноги, я — за руки. Завернем ее в плотный пластик, в который кирпичи упаковывают. Так крысы даже запаха не учуют.
— И куда положим?
— К куклам, — предлагает Эсмеральда.
Они укладывают Кассандру на тележку, и процессия двигается вперед в полнейшей тишине, не считая жужжания мух да криков ворон.
Вырыв глубокую яму в кукольном холме, Орландо кладет туда тело Кассандры, упакованное в пластиковый кокон, и заклеивает швы тканевым скотчем.
Прощальную речь решает произнести Фетнат:
— Царевна, мы толком не знаем, кем ты была, откуда и почему пришла. Мы даже не знаем, от чего ты умерла. Обычно алкоголь только дезинфицирует. Он приносит не вред, а пользу.
— Он полезен для сердца, — говорит Орландо.
— Он укрепляет душу, — добавляет Эсмеральда.
— Быть может, ты была слишком слабой. В таком случае, туда тебе и дорога. Ты хотя бы не страдала. Царевна, возвращайся к царевнам. Кукла, возвращайся к куклам. Аминь.
Под прозрачным пластиком глаза Кассандры по-прежнему открыты.
Обитатели Искупления по очереди бросают на нее охапки кукол, выбирая наиболее красивых. Она засыпана полностью и уже не видит ни единого лучика света. Она думает.
Сначала красный цвет, потом оранжевый, желтый. Зеленый. Синий. Черный. Снова красный. Оранжевые кружева. Флуоресцентный оранжевый клей заливает ее мозг.
В голове у Кассандры мелькает настоящий калейдоскоп. Лава из желудка растекается по венам и пульсирует в висках. Кровь загустевает. Расплавленный минерал, вязкий и светящийся, перерабатывается сердцем и поднимается к голове. Цвета застывают тремя полосами: светло-зеленой, темно-зеленой, голубой. Это лужайка, лес и небо.
Появляется античная Кассандра. Она по-прежнему сидит на троне и читает «Приключения Кассандры Катценберг». Увидев девушку, она опускает книгу.
— Мы, пророчицы, слишком чувствительны. На нас все оказывает слишком сильное действие: и сны, и погода, и наркотики, и любовь, и истина. И алкоголь.
