Он без лишних слов подъехал к тротуару, и миссис Ван Оуэн, подобрав полы меховой шубы, выпорхнула из лимузина. Дэвид обернулся и сбросил с головы капюшон. Ветер развевал его густые каштановые волосы. К ресницам и щекам липли мокрые снежинки. Он измученно посмотрел на нее, глаза его лихорадочно горели. На миг ей показалось, что он хотел схватить ее за меховой воротник и встряхнуть, как провинившегося котенка.
— Вы действительно исполните свое обещание?
— Вы имеете в виду деньги? — уточнила она.
— Нет! — воскликнул Дэвид, отмахнувшись, словно это был неважный вопрос. — Я говорю об остальном.
Он имел в виду спасение сестры.
— Да, я выполню это обещание.
— Вплоть до каждого слова?
— Конечно.
Он рассматривал ее лицо, словно сравнивал с другим образом. Кэтрин видела, как он боролся с самим собой, пытаясь поверить в непостижимое — во всяком случае, для рационального рассудка. Она боялась сказать лишнее слово, чтобы случайно не отпугнуть его. Качавшийся над их головами фонарь то ярко освещал его лицо, то погружал снова в глубокую тень. Снова и снова. Но безумие сверкало в его глазах.
— Я напомню вам это мгновение.
Его слова прозвучали как угроза.
— А я буду ждать, когда вы выполните наш уговор.
Он собирался сказать ей что-то еще. Кэтрин видела, что слова готовы сорваться с его языка. Но он передумал. Она догадывалась, что Дэвид хотел получить дополнительные доказательства, железную гарантию с ее стороны, какие-то заверения в честности. Но его останавливало всепоглощающее желание верить. Вот что возвышало их обоих над расспросами и сомнениями. И она, и Дэвид боялись разрушить ту единственную хрупкую надежду, ради которой стоило жить.
— Завтра я улетаю в Италию, — сообщил он ей, и Кэтрин кивнула.
— Я сейчас же отдам необходимые распоряжения.
И тогда, повернувшись и нахлобучив капюшон на голову, Дэвид зашагал в темноту, оставляя на заснеженном тротуаре дорожку мокрых следов. Приподняв меховой воротник, она смотрела ему вслед, гадая, станет ли он ее спасителем или окажется еще одной жертвой безжалостного паука?
Как только самолет подкатил к терминалу международного аэропорта имени Галилео Галилея, Дэвид вскочил с кресла и направился к выходу из салона первого класса. На его плече висела черная дорожная сумка с копиями чертежа «Медузы» и манускрипта Челлини внутри. Оригиналы, слишком ценные, чтобы брать их с собой в путешествие, хранились в сейфе «книжной башни» «Ньюберри».
Верная своему слову миссис Ван Оуэн постаралась, чтобы ее помощники сделали все необходимые приготовления. Пока большая часть человечества отсыпалась и переваривала рождественские ужины, Дэвид прошел таможенный контроль. Он отыскал водителя с табличкой, который ожидал его в аэропорту, и они поехали в «Гранд» — дворец восемнадцатого века, превращенный в один из самых роскошных отелей Флоренции. На имя Дэвида был зарезервирован богато обставленный номер. Стены спальной украшала поблекшая фреска с франтоватым дворянином и дамой, гулявшими в роще кипарисов. Певчие птицы, написанные в технике гризайль, были очевидной данью Паоло Уччелло — великому мастеру Ренессанса, чья фамилия, в буквальном переводе, означала «птицы». Глядя на эту роскошь, Дэвид почувствовал, что он вновь вернулся на свою духовную родину — колыбель западного искусства и европейской культуры.
Впрочем, он воспринимал Флоренцию не только как огромный музей под открытым небом. С. недавних пор город стал местом, где мог храниться ключ к спасению его сестры. И он не желал тратить зря ни одной лишней секунды.
День выдался солнечный и прохладный, воскресенье. Хотя Дэвид прожил во Флоренции несколько лет, ему снова пришлось привыкать к изогнутым и узким улочкам, петлявшим между многоэтажными, выкрашенными охрой домами. В юности, будучи фулбрайтовским стипендиатом, он бродил по этим историческим местам со смятой картой города, европейским паспортом и горстью лир в кармане (баксов на пятьдесят, если не меньше). И теперь ему было странно ходить здесь снова, уже при других обстоятельствах. Несколько раз он замечал кафе, в которых засиживался прежде, или галереи, интересовавшие его в ту пору. Переходя улицу и ожидая, когда проедут машины — итальянские водители по-прежнему не соблюдали правил дорожного движения, — он увидел синие жалюзи маленькой гостиницы, бывшей некогда его обителью. Она совсем не походила на «Гранд».
