— Ашок! — раздался мужской голос за дверным занавесом. Рука Макиды метнулась к губам, лицо выразило растерянность.
— Ашок!
В оклике слышалось нетерпение, и Талахасси решила, что тот, кто стоял там, не намерен ждать. Кто мог столь фамильярно окликать принцессу крови? Кузен, который имеет виды на трон?
Талахасси встала. Медлить нечего — рано или поздно придется встретиться с тем, кто так нетерпеливо требует этой встречи.
Она пошла к двери. Макида в отчаянии всплеснула руками. Однако Талахасси, проходя мимо младшей жрицы, не уловила в ней страха. Макида сначала решила, что это пришел Узеркоф. Теперь она, видимо, согласившись с Талахасси, что незнакомца надо принять, бросилась к двери и откинула занавес.
Талахасси, увидев вошедшего, застыла на месте и ошеломленно воскликнула:
— Джессон?!
Хотя Талахасси назвала это имя, она знала, что пришел к ней не тот Джессон, который был ее приятелем там, в другом времени. У человека было лицо Джессона, но он не мог быть Джессоном.
— Ашок?
Теперь он назвал ее имя не требовательно, а удивленно и вопросительно, и пока он смотрел на нее, выражение радости на его лице сменилось недоумением.
Трудно было поверить, что это не Джессон, хотя одежда его напоминала одежду тех солдат, что вторглись в храм, только была другого цвета — ржаво-коричневая, украшенная золотом по воротнику и львиной головой на груди, и никак не могла быть на ее Джессоне, как не могло быть на нем золотых браслетов на запястьях, золотого пояса и кинжала с рукояткой из драгоценного металла.
— Хериор!
Из прохода под аркой появилась Джейта. На ее голове был небольшой тюрбан, но платье она носила то же, что и раньше.
Он повернулся, поклонился, как полагается кланяться старшей женщине, и хотел заговорить, но Джейта знаком призвала его к молчанию. Потом она огляделась, хотя подслушивать было некому, кроме стоявшей поблизости Макиды. Затем она повелительно кивнула, и Джессон — нет, Хериор с Талахасси пошли за ней.
Они прошли мимо бассейна в другую комнату, где стоял стол, заваленный листами толстой бумаги и свитками. А на стенах…
В других обстоятельствах Талахасси бросилась бы все осматривать. Нигде, кроме музея, она не видела такой выставки древних предметов, которые лежали и стояли на полках от пола до потолка.
Джейта указала Талахасси на кресло, а напротив поставила два стула.
Жрица заговорила быстро и отрывисто. А Талахасси угадала по меняющемуся выражению лица мужчины, что речь Шла о недавних событиях.
Сначала девушке казалось, что он отказывается принять то, что ему сказали. Затем он вгляделся в нее так внимательно, что она была уверена — он не верит объяснениям жрицы. Видимо, в этом мире такое случалось нечасто. Потом выражение его лица изменилось, и он стал все меньше и меньше походить на Джессона. Что-то мрачное появилось в изгибе его рта, чего она никогда не видела у своего кузена.
Раз или два он инстинктивно хватался за рукоятку кинжала, как будто с трудом удерживался, чтобы не выхватить его. С кем он собирался сражаться? С нею, что ли? Когда он в первый раз окликнул ее, его голос был согрет чувством, связанным с той Ашок. Теперь он слушал Джейту так напряженно, словно ее слова звучали для него, как приговор.
Когда жрица кончила, он холодно ответил, не взглянув более на Талахасси, затем встал и вышел, снова вызвав в ней воспоминание о Джессоне, который так выразительно поводил плечами, когда что-то раздражало его, даже если в голосе это раздражение не проявлялось.
Джейта проводила его взглядом, приподняв руку, будто хотела остановить уходящего. Затем она покачала головой, видимо, в ответ на собственные мысли, и еще раз кивнула Талахасси.
Они вернулись в комнату, где Макида и Идия придвинули к кровати два столика и доставили на них ящик, из которого тянулись провода. Это было оборудование, осуществляющее связь, только на этот раз его провода были прикреплены к одному кольцу. Джейта указала Талахасси на кровать и сняла с ее головы тюрбан, прежде чем девушка поняла, что ей надо делать.
Талахасси настороженно рассматривала кольцо. Ей не нравилось подчиняться чужой воле и то, что ее собираются использовать в своих целях, но жрица, по-видимому, была убеждена в необходимости этого. Впрочем, был ли у Талахасси выбор? Она не могла действовать в этом мире вслепую. А если это устройство подарит ей чужую память, даст ей нужные знания, надо ли сопротивляться. Но все-таки ей было страшновато, когда Джейта укрепила кольца над ее лбом и уложила ее на узкую кровать.
Жрица взяла у Макиды флакончик, закрытый туго натянутой кожей, проткнула кожу булавкой и, прежде чем Талахасси успела что-нибудь понять, сунула флакончик к ее носу. Странный аромат действовал убаюкивающе.
Талахасси не сразу обрела ясность ума после необычного сна. Она открыла глаза и увидела стоявшую у ее постели Идию. Кажется, что-то было надето на ее голову? Индуктор памяти?
— Сон ушел, Великая Леди?
— Да. — Талахасси осознала, что ответила на чужом языке. Поняла вопрос и ответила на него.
