Лифт остановился. Дверь распахнулась. Ло Сайди шагнул было вперед, но Блейк загородил ему путь.
— Нет!
И как раз вовремя: созданная другим огнеметом лавина злобных молний едва не охватила их, но ушла вверх. Орудия, брызгающие огнем, двигались по воздуху, направляясь к людям, но вдруг снова взмыли вверх и повернули обратно, продолжая стрелять. Движимые какой-то бессмысленной собственной энергией, они теперь искали тех, кому принадлежали раньше. Вдали раздались такие вопли ужаса, каких Блейк еще никогда не слышал. Однако его личное предупреждение утихло: путь для них был свободен.
Однажды он видел битву галлюцинаций между Ло Сайди и преступником, которого они выслеживали по многим мирам. Но здесь все было намного страшнее. Коридор перед ним колыхался. Они как бы переходили с одного параллельного мира на другой в ощутимой фантастической и жуткой последовательности.
Блейк отступал, качался, но Мэрфи держала его за локоть, и он чувствовал, что его кошмары не были таковыми для нее. Однако он не решался закрыть глаза, боясь, что появится реальный враг, поджидающий их с оружием в руках.
Он не мог вспомнить, где вход в зал Совета. Он даже не был уверен, что был здесь, потому что стены меняли размеры и формы, а коридор время от времени заполнялся фигурами, которые он видел очень смутно, но отнюдь не жаждал разглядеть поближе.
Впоследствии Блейк так и не мог рассказать вразумительно об этой борьбе. Он был на краю обморока от искажений известной ему природы, формы и материи. Сомнительно, чтобы кто-нибудь из смертных мог смотреть на это открытыми глазами.
Когда Блейк снова обрел способность ясно видеть, под ним был твердый пол, стены больше не вились, как разгоняемый ветром дым. Блейк выронил огнемет — разве металлическое, сделанное людскими руками оружие может пригодиться в борьбе с галлюцинациями?
В кресле Ту’Кикропса бессильно лежало какое-то существо: оно хватало себя руками и тонко, жалобно завывало. Этот вой подхватывали другие существа, бесцельно ползающие вокруг на четвереньках или лежащие и слабо размахивающие руками.
Пятеро стояли в середине зала, где вождь Ограничителей был лишен всего своего влияния и взятого взаймы величия. Теперь они вздрагивали, цепляясь друг за друга, и выглядели так, словно проснулись от страшного сна.
— Сделано, — сказал Роган тихим, не похожим на его обычный, голосом.
Блейк не сводил глаз с врага. Он не очень хорошо понимал, что случилось с Ту’Кикропсом и его последними защитниками. Да, — сделано, если это последний враг. Сделано! Но что они сделали здесь, как сражались? Он не был частью копья, но его идея помогла выковать это копье и побуждала его к действию. Что же они сделали?
— Что предпримем теперь? — спросил он в замешательстве не то вслух, не то мысленно. Разумы… Мысли… Страшные существа… Оружие…
— Что? — Ло Сайди повернул голову. В его глазах снова появились понимание и разум. Он как будто вылез из зыбучего песка, радовался своему спасению, но еще не вполне поверил в него. Пойдем подбирать остатки.
Роган обнял дочерей за плечи и притянул их к себе.
— Подбирать остатки? — повторил он. — Да, их здесь еще много.
Память Блейка на мгновение вернулась назад, к злобным намерениям, захватившим этот холл так недавно, но это воспоминание тут же исчезло. Да, здесь есть обломки-остатки, и некоторые из них еще могут существовать в тревожных, беспокойных формах. Он оглянулся, ища огнемет. Предстоял долгий день или ночь… но в любом случае время освобождения Брума настало.
— Атлантида? Сказка! — Человек у окна обернулся. — Не можете же вы всерьез…, — уверенно начал он, но эта уверенность ослабела, потому что лицо собеседника не изменило своего упрямого выражения.
— Вы видели снимки первых трех заходов? Разве они похожи на подделку? Вы же сами следили, чтобы не было обмана. А говорите — сказка.
Седой мужчина откинулся в кресле.
— Хотел бы я знать, что лежит в истоке наших традиционных легенд. Скандинавские саги, некогда считавшиеся вымыслом, были, и это давно уже доказано, летописями исторических путешествий. Многое из нашего фольклора искажено кланами, национальными трениями. Скажем, драконы… На нашей планете были времена, когда по Земле действительно ходили бронированные чудища…
— Но это лежит за пределами человеческой памяти. — Харгрейв отошел от окна, положил руки на бедра и выставил вперед подбородок, как бы готовясь к битве, пусть даже словесной.
— Вы никогда не задумывались, почему некоторые легенды живут веками, рассказываются снова и снова? Скажем, о драконе, пожирающем людей…
Харгрейв улыбнулся.
— Я часто слышал, что настоящий дракон предпочитал более нежную диету, например, хорошеньких девушек, если только какой-нибудь доблестный рыцарь копьем и мечом не заставлял его сменить блюдо.
Фордхейм засмеялся.
— Но драконы, несмотря на свои кулинарные привязанности, твердо удерживались в фольклоре всего мира, подтверждая то, что их подобия некогда странствовали по Земле.
— Однако это, повторяю, было гораздо раньше, чем появился самый давний наш предок.
