Мерлин стоял, глядя вниз на большой лагерь, где на множестве шатров развевались знамена вождей и рыцарей. Он должен помнить, что Мирддина больше нет. Узнает ли его кто-нибудь из собравшихся там?
Шестнадцать лет! Артур вырос, а он не принимал участия в его обучении. Но сожалениями ничего не исправишь, нужно смотреть вперед с уверенностью и надеждой.
Благодаря случаю, он сменил свое полуистлевшее от времени платье на длинный шерстяной балахон, в каких ходят барды, и отрастил бороду, хотя выросла она редкой.
Балахон он нашел в багаже убитого человека, лежавшего на земле, рядом паслась лошадь. Три сакса обагрили землю своей кровью, сопровождая незнакомца, умершего, как подобает воинам.
Мерлин не знал, кто его благодетель и почему он попал в засаду, но поблагодарил неизвестного за лошадь и одежду и похоронил его лицом к Восходящему солнцу.
На пути к временной столице Британии он встретил людей, идущих в одиночку и группами. Утер умер уже несколько дней назад, но Совет еще не называл его преемника.
Разузнав, как обстоят дела, Мерлин соответственно составил план. Теперь он изучал расположение лагеря. Знамя Лота, женатого на одной из дочерей Утера, видно было издали. А вот и Корнуэлльский Олень, поднятый сыном Глориса, который не был законным наследником, но за которого стояли все рыцари Корнуэлла.
Мерлин видел незнакомые гербы и догадывался, что здесь собрались лорды, имеющие хотя бы слабую надежду на выдвижение.
Он искал парящего ястреба — герб Эктора — и увидел его, но не в центре, конечно, среди палаток знатных лордов, а рядом с палаткой короля Уриена, из Регеда, этого северного королевства, которое много лет мужественно отражает набеги пиктов из-за древней стены. Мерлин по пыльной дороге направился туда.
Перед ним стоял молодой человек, примерявший камзол с тесно нашитыми бронзовыми кольцами. Мерлин едва не окликнул его по имени. Юноша поднял голову, взглянул на подъезжающего, и Мерлин увидел молодого Эктора.
— Лорд Кей, — сказал он, руководствуясь догадкой, — лорд Эктор здесь?
— Отец ушел на Совет герцогов, — ответил Кей.
Он глядел на Мерлина с подозрением.
— У тебя для него известие?
— Мы дальние родственники, — сказал Мерлин.
У Кея, в отличие от его отца, на лице было написано высокомерие.
— Да, у меня есть для него известие.
Он очень хотел спросить об Артуре, узнать, как он прожил эти шестнадцать лет, но, взглянув еще раз на Кея, решил не спрашивать.
Сын Эктора неохотно приблизился, чтобы отдать долг вежливости гостю, и поддержал поводья, пока Мерлин спешился.
Из-за простой одежды, покрытой дорожной пылью, Мерлин, вероятно, выглядел немногим лучше нищего.
Но внимание мальчика он воспринял как должное. Да так оно и было.
В палатке после яркого солнца казалось сумрачно. Кей приказал слуге принести вина.
Он с любопытством поглядывал на сверток — там находился тщательно упакованный меч, который Мерлин положил себе на колени, садясь на походный стул, — но ничего не спросил.
— Как поживают твои отец и мать?
Мерлин по обычаю кланов пролил на землю несколько капель и отпил; лучшего вина он не смог бы получить ни в одной гостинице.
Он припомнил лето, проведенное в долине Эктора, и как они вместе работали, собирая плоды земли.
— Отец здоров. Мать…
Кей помолчал.
— Она умерла прошлой зимой, незнакомец.
Рука Мерлина дрогнула. Он вспомнил, как гордо несла Тринихид сына, как близки были они с мужем. Это был, видимо, тяжелый удар для Эктора.
— Да будет она счастлива на Благословенном Острове…
— Мы верим в Христа, незнакомец, — резко сказал Кей. — Ты сам носишь одежду церковного брата, почему же ты говоришь о Благословенном Острове?
Опечаленный воспоминаниями и чувством утраты, Мерлин удивленно взглянул на юношу.
— Одежда на мне не моя.
Он сказал первое, что пришло ему в голову.
— Я бард.
Желание спросить об Артуре стало таким сильным, что он не мог противиться ему.
В палатке, кроме Кея и двух слуг, никого не было.
Неужели Артура оставили в долине? Если так, то его план потерпит провал, еще не начав осуществляться.
— Кей, где ты, мальчик?
Голос остался прежним. Когда Эктор вошел, Мерлин радостно вскочил на ноги. Но это был не тот Эктор, которого он знал.
Он на мгновение замер в неуверенности и застыл с раскрытым ртом, как раб перед хозяином на поле.
Стройное тело, которое он некогда видел, расплылось, волосы поседели, у него было усталое лицо человека, принуждающего себя вставать по утрам и приниматься за ненавистные дела и не ждущего отдыха даже к концу дня.
Но глаза, глядевшие на Мерлина, остались прежними. Вначале в них мелькнуло удивление, затем радость узнавания.
— Ты жив! — нарушил напряженное молчание Эктор. — Почему ты не пришел раньше?
— Я был в заключении, — ответил Мерлин, — и лишь недавно вырвался на свободу.
— Ты изменился, но не постарел. Странно, — медленно сказал Эктор.
Тут он, по-видимому, вспомнил, что они не одни, и повернулся к сыну.
— Отыщи Артура и приведи его сюда. Он должен встретиться с нашим гостем.
Когда они остались одни, Эктор продолжал:
