Зенон с Ибирином, молчаливо глядя с высоты фальшборта на корабль, заваленный хламом, наконец, не утерпели, и младший из братьев сказал:
— Дхоу наватаро, пора бы в путь, здесь нет ничего полезного…
— Оуна наватаро, — немедленно перебил его торговец, обращаясь с вызовом, — а что бы ты хотел?
— Кхе, — крякнул в ответ Ибирин, — он спрашивает, что бы я хотел. Да ты от рождения не видал таких вещей…
— А всё же? — не унимался торговец.
Братья переглянулись.
— Железный нагель.
Торговец задумался, и Ярослав уже подошёл к борту, чтобы подняться на «Палладу», когда Хадид воскликнул:
— Есть! Есть железный нагель, — бросился к куче металлолома и после откидывания мешающих предметов извлёк из–под самого дна пруток железа толщиной в полтора пальца, — во! — поднял над головой.
Со стороны агеронцев, наблюдавших за сценой с надстроек корабля, раздался дружный смех и реплики:
— Это же кочерга!
— Зато какая кочерга! Из самого храма в Ругоне. Можно сказать, святая! Сколько даров богам она приобщила к горнему миру…
— Не бреши, — отмахнулся Ибирин, — такими кочергами пробивают опоку в домнах.
— Клянусь предками, она из храма в Ругоне. Если сделать из неё нагель или другой такой гвоздь, корабль приобретёт в своём теле талисман и защиту богов.
— Ха, — гаркнул Ибирин, не веря в слова торговца.
Другие матросы, в свою очередь, смотрели на кочергу иначе, чем кормчий. Менее искушённые в жизни и более доверчивые, они с большим трепетом относились ко всякого рода приметам, поверьям, артефактам, в том числе и к разным святым предметам. Следует отметить, что «Паллада» уже имела на своём борту деревянную ступень из храма в Витри и небольшой якорь, сделанный из камня разобранного храма где–то в горах Риналя. Говорили, он держит лучше, чем все другие вместе взятые. Обе реликвии были тщательно подписаны и достались современному экипажу вместе с кораблём. По этой причине, не обращая внимания на слова Ибирина, матросы уже тащили заначку, чтобы сложиться и выкупить кочергу. Даже Зенон взглянул на брата осуждающе.
Ярослав, видя как легко обманул его моряков хитрый торговец, тем не менее не стал противоречить, из храма эта кочерга или просто шуровка. В любом случае делает её реликвией вера людей, а не природная принадлежность. И чудеса творятся не потому, что данный пояс касался тела какой–то святой или даже самого бога, а потому что творит чудеса человеческая вера. По вере и чудо.
Ибирин, видя глупость происходящего, сплюнул за борт и отвернулся. Матросы уже отдавали серебряки, и Ярослав, опасаясь за переплату, заранее одёрнул торговца:
— Из кочерги этой действительно при некоторой сноровке можно сделать хороший нагель, но не проси много. Я знаю цены на металл, тем более горелый.
— О, нет, Дхоу наватаро, я не прошу много, лишь пять долей серебра.
— Чтож, за простую крицу дают в Агероне десять долей. Цена стоящая, покупайте.
— А Вы, Дхоу, сделаете нам нагель? — не совсем уверенно спросил один из рядовых матросов.
— Если хорошо попросите, — согласился Ярослав, перелезая через борт.
Пока шёл обмен, торговец, как бы между прочим, спросил:
— А у вас есть что продать, возможно, старая одежда, лом, бой, что везёте.
Любопытному торговцу ответил Ибирин:
— Ни боя, ни старой одежды у нас отродясь не бывало, тем более железного лома. Корабль только отремонтирован, подобрали всё до гвоздя, а везём мы пеньку, канаты и лошадей в Риналь, да таких, что тебе, старик, отродясь не видать и денег не скопить.
— И какая цена на лошадей?
Вопрос этот поставил всех в тупик, особенно Ярослава. Сколько могут стоить их лошади в Ринале? Олег по этому поводу инструкций не давал.
— Кстати, сколько могут стоить лошади? — спросил он у Ибирина.
Тот задумался.
— Если за модонского или степного хорошего коня дают три золотых, то за крупного и крепкого десять, а за лучшего могут дать тридцать. Ну а у нас такие кони, что и цены им нет, лучше лучших.
— Тогда пятьдесят? — предположил Ярослав.
Ибирин пожал плечами:
— Как договоришься…
Хадид всё слышал, поглядывая то на одного, то на другого и молвил с вызовом:
— Ногата Дхоу, можно посмотреть?
— Ха, — выдохнул Ибирин, — откуда у тебя столько денег, старик? Иди торгуй туниками!
— А ты почём знаешь? — с презрением в глазах взвился Хадид.
— Хорошо, — согласился Ярослав, — лезь, смотри.
Торговец поднялся на палубу, агеронцы сняли с трюмного люка парусиновый брезент, сдвинули решётку.
— Ох–ох–ох, — в восхищении закачал головой торговец, — какие огромные кони, выше человека. Просто звери, а не кони. Где вы их взяли?
— Где взяли, там уже нет, — мрачно ответил Ярослав, — что понравились? Берёшь по пятьдесят золотых?
— Нет, — замотал головой Хадид, — столько у меня нет, а вот одного могу купить.
Ярослав обратил внимание на странное и, на первый взгляд, ничем не мотивированное желание торговца купить скакуна даже за высокую цену. «Что–то тут не так, — с недоумением подумал он, — не мог Хадид выложить огромную сумму только из самолюбия, желая досадить Ибирину. Или он лучше знает конъюнктуру или имеет на примете человека, способного дать больше». Взвесив все за и против, отказал.
