К сумеркам все формальности были завершены, и мужчины спустились в столовую, где Габи заканчивала накрывать ужин. И уже за столом, поднимая бокал, Макс поинтересовался у своего гостя, с которым они уже называли друг друга по именам:
— Генри, я понимаю, что задам не вполне корректный вопрос, но мне как журналисту любопытно, в какую же общую сумму обойдется вашему заказчику вся эта история с изданием моей книги?
— Я понимаю ваше любопытство, — ответил Остин, взяв бокал с вином и рассматривая его на свет. — Знаю, что вы хорошо знакомы с теми людьми, которые финансируют нашу работу, и поэтому отвечу. Все вместе, включая ваш гонорар и последующую большую рекламную кампанию, обойдется в сорок пять миллионов долларов, которые уже получены нашим бюро. Так что не переживайте.
— А я и не переживаю. Давайте ужинать.
После трапезы Генри Остин вежливо раскланялся, метнув взгляд на Габриэлу, убиравшую со стола, и собрался последовать за Микеле, ожидавшим гостя в прихожей. Уже в дверях адвокат остановился и, внимательно посмотрев на Малина, заявил:
— Я поражаюсь вашей смелости, Макс. Вы не боитесь даже того, что я, или кто-то другой, кому попадется рукопись книги, продаст вас? Ведь в мире есть очень много желающих, чтобы ваше творение никогда не увидело свет и умерло вместе с вами. И эти люди будут готовы уплатить десятки миллионов. Не страшно?
— Знаете, Генри, когда ситуация безвыходная, то каких-либо других возможностей практически нет. Либо идти ва-банк, либо молча ждать пулю в голову. Я выбрал первое. И, кроме того, простите за пафос, за мной стоят тени умерших людей, в том числе и очень близких мне. Тех, кого я не могу предать.
— Уважаю. Прощайте, — юрист пожал руку автору и вышел в густые сумерки, накрывшие остров к этому часу.
Макс еще долго стоял у огромного окна, за которым с трудом просматривались качающиеся от ветра верхушки олив.
«Пока книгу переведут на другие языки, напечатают и распространят, пройдет, как уверял Остин, еще два месяца, — размышлял он. — Это, конечно, очень мало для такой работы, но для меня это время — огромный срок. Неужели еще шестьдесят дней бездельничать на вилле? Это невыносимо. Кроме того, мне не желательно находиться на одном и том же месте такое долгое время. Я и так уже примелькался на острове.
Ночью, когда Макс укладывался спать, в дверь постучали. В комнату вошел Микеле.
— Господин Малин, извините, что так поздно, но я только вернулся из Неаполя. Мне сообщили о том, что вам настоятельно рекомендуют переехать отсюда. Мне даны указания завтра утром перевезти вас морем на остров Капри, на другую виллу, где вы пробудете следующие два месяца. Это недалеко — всего-то двенадцать миль, красавица «Colomba» домчит нас туда меньше чем за час. Будьте готовы к восьми утра.
— Значит будем прятаться, пока мистер Остин не закончит наши дела. А почему бы не остаться здесь? Тут же тихо.
— Я не в курсе, прошу простить. В мои обязанности входит ваша безопасность — и мне велено перевезти вас на Капри. Это все, что я знаю.
— Ладно, поедем. На Капри я еще не был.
Март в Нью-Йорке выдался прохладным и сырым. Небо в цвет свинца развешивало разорванные облака на верхних этажах небоскребов, и к вечеру они обваливались на город мокрым снегом, долетавшим до земли каплями промозглой влаги.
Макс третий день жил в роскошном люксе «Трамп Интернейшнл», куда его привез представитель юридического бюро «Остин, Коэн и партнеры» прямиком из аэропорта Кеннеди. Огромные, во всю стену окна выходили на Центральный парк, но удивительная панорама, открывающаяся с сорокового этажа, не производила на постояльца никакого впечатления. Он находился в том состоянии опустошенности, которое бывает, когда что-то страшное оказалось уже позади, а вместо ощущения победы вдруг наваливается мелкая суета последствий. Та суета, в которой не продохнуть, не откинуться расслабленно на спинку кресла, не побыть хотя бы минуту с самим собой. За три дня в Нью-Йорке Малин дал большую пресс-конференцию, в которой участвовали почти двести журналистов со всего мира, потом были два десятка интервью, участие в трех ток-шоу — на CNN, NBC и CBS, и в пяти радиопрограммах.
И сейчас, после участия в утреннем телеэфире и перед встречей с представителями ФБР, которые требовали подробную информацию обо всем рассказанном в книге, Макс, получив пару часов свободного времени, лениво просматривал ленту новостей. Все крупнейшие мировые издания наперебой рассказывали о журналисте, чья книга «Гений зла» стала крупнейшей мировой сенсацией, раскрыв самые громкие тайны последнего столетия.
