– И что с того? – не поняла Матильда.
Малена хитро улыбнулась.
– Тут есть оговорка. Я могу попасть ко двору, чтобы принять наследство, более того, если я сразу не дам о себе знать, это будет очень плохо расценено. И мою просьбу об аудиенции удовлетворят в самое короткое время. А вот Лорена – вдова.
– И она обязана соблюдать траур? – сообразила Матильда.
– Именно.
– Сроки?
– Строгий траур – год. Вдова не появляется в свете, не носит ничего, кроме черного, не принимает у себя людей, разве что с выражениями соболезнования. Потом, до третьего года – нестрогий траур. Лорена может надевать серое или лиловое, может выезжать в свет, но не на большие приемы, а на малые, камерные, как вы скажете…
Матильда фыркнула.
– А если она захочет попасть ко двору…
– Это будет не сразу. Ей придется действовать через Лорана.
– Рисойский постарается обернуться. И связи у него есть, верно?
– Да. Только он – Рисойский.
– Прости?
Малена задумалась, как бы объяснить подруге простые и понятные для нее вещи. Такие успешно забытые в двадцать первом веке, такие непонятные для Матильды… Потом сообразила.
– Есть такое слово – репутация…
Теперь поняла и Матильда. Просто раньше ей это в голову не приходило. Ну кто сейчас оценивает людей по репутации? То ли дело – банковский счет!
– А у Рисойского она подмоченная?
– Равно как и у Лорены. Понимаешь, они вроде бы и оставались в рамках приличий…
– Но внешнее их соблюдение не сделало Рисойских порядочнее. Все, до меня дошло…
– И люди к ним не слишком хорошо относятся.
– У нас есть поговорка – береги честь смолоду. У вас нет?
– Поговорки нет. Но честь пока еще есть.
Матильда от души фыркнула. И тут же принялась строить гипотезы.
– Малечка, если все шито-крыто, может ли Лорена прикрыться дочерью? Бедная девочка, ей надо срочно искать мужа – и вот я здесь. А я так горюю, так страдаю…
Теперь задумалась Малена. Ненадолго, перебирая в памяти уроки этикета.
– Силанту может вывести в свет родня первого мужа Лорены. Даже обязана в такой ситуации. Вдова пишет Колойским, те отвечают… примерно через полгода Силли представлена ко двору. А сама Лорена должна получить королевское разрешение. Более того, это разрешение обязан подтвердить архон Аллодии.
– Архон?
– Ага.
Малена вспомнила, что так в Аллодии называется главный храмовный чин, вроде патриарха, и переспрашивать не стала.
– А кто-то рангом пониже не прокатит?
– Она же Домбрийская! Герцогесса!
– А к архону тоже просто так не попадешь… – ухмыльнулась Матильда, думая, что в нашем мире к патриарху тоже не сильно-то пробьешься.
Настал черед Малены грустно вздыхать.
– Она же Домбрийская.
– Черт! – сообразила Матильда.
Это простому прихожанину к патриарху не пробиться. А какой-нибудь дочке Ельцина, племяшке Горбачева, или кто там еще в верхах водится – запросто. Пропустят без очереди.
– Да, в Париже есть порядочные женщины, – процитировала старый анекдот Малена. – Но стоить они будут очень, очень дорого.
